Холодное сердце
Шрифт:
Был ли у его людей приказ сделать так, чтобы я бесследно исчезла, если сделаю какую-нибудь глупость? Например, пойду в полицию? Или сбегу? Как будто мне есть, куда бежать.
Однако сегодня вечером мне удалось выскользнуть из его лап. Раньше я не смела этого делать, слишком боясь, что Руффо узнает, с кем и где я встречаюсь. А потом сделает что-то невообразимое с единственным мужчиной, который проявил ко мне доброту.
Но время вышло.
Потому что Руффо перенес дату нашей свадьбы на более ранний срок. И начиная с завтрашнего дня я стану женой Адриано Руффо.
Сегодня утром я попросила Мэгги связаться
Моя последняя ночь на свободе.
Я снимаю шелковую повязку с дверной ручки и плотно завязываю себе глаза. Теперь осталось только ждать знакомого звука открывающейся двери.
И надеяться... Надеяться, что вечер, проведенный с моим молчаливым гостем, поможет мне забыть, что завтра я выйду замуж за самого безжалостного мужчину из всех, кого я знаю.
Молчаливый гость
Как обычно, свет в комнате приглушен до предела: мебель угадывается лишь смутными силуэтами в полумраке. На журнальном столике — кувшин со свежим лимонадом и два пустых бокала. Мой диван стоит напротив ее, как и всегда.
Пять недель.
Пять долгих недель я был лишен ее.
Моя маленькая Шехерезада, чьих сказок я жажду, как легкие жаждут воздуха.
Я едва не лишился, черт побери, рассудка от этой разлуки.
Она мне нужна. Ее голос. Ее умиротворяющее присутствие. Ее безграничное доверие ко мне. К мужчине, которому ей категорически нельзя доверять. И знай она правду... не доверяла бы.
Пять недель.
Меня не отпускает мысль, что я ее вынудил. Неужели то, что я ускорил нашу свадьбу, привело ее сюда?
К нему?
Когда я сообщил Айрис о новой дате свадьбы, она назвала меня жестоким. Обвинила в том, что я нарочно лишаю ее мать возможности присутствовать, ведь после пересадки сердца женщине все еще опасно находиться в толпе. Что я бессердечный ублюдок, который не подумал об этом, перенося торжество. Она вылила на меня все это, обвинила во всех смертных грехах. И большая часть из этого — чистая правда. Кроме слов о ее матери. Здесь действуют другие силы.
За последний месяц этот ублюдок-рифмоплет прислал два сообщения. Первое пришло на следующий день после операции Серафины Фаббри. Оно было туманным, как обычно, но в нем явно звучала угроза женщине. Поэтому я приставил к моей Айрис полноценную команду охраны.
Однако сообщение на этой неделе сделало эту угрозу неоспоримо ясной.
11:17 Неизвестный:
«Найдя алмаз, что редок и прекрасен,
Храни его, ведь путь его опасен.
Один лишь миг безумства, шаг беспечный
И ты утратишь клад свой безупречный».
Прочитав эту хрень, я швырнул телефон с крыши башни «Руффо Энтерпрайзис» прямо в воды гавани. Уничтожение телефона — единственная вспышка ярости, которую я себе позволяю, да и то только наедине с собой. Чертовски неудобная привычка, кстати. Потому что мне пришлось переться вниз, в кабинет, чтобы по городскому телефону велеть Брамсу удвоить охрану моей будущей жены.
Его парни, похоже, справлялись
на отлично, раз она не могла от них ускользнуть. До сегодняшнего вечера. Пока не заявилась в «Аннекс».За этот прокол полетят головы.
Пять недель.
Пять чертовых недель я не мог побыть с ней наедине.
Целая вечность.
Она мне нужна. Нужна, как следующий, черт возьми, вдох.
Она моя слабость. Уязвимое место, которым можно воспользоваться. Трещина в моей броне.
Я не должен этого показывать.
Я не могу даже позволить себе это принять. Или признать эту неудобную правду.
Она мне нужна.
Я хочу ее.
Я жажду ее.
За всю жизнь мне никто не был нужен. Сама эта мысль абсурдна. Нелепа. Смехотворна.
Мне никто не нужен.
Я никого не хочу.
Я не иду на поводу у желаний.
Что бы это ни было... То, что она со мной творит... Эта нелепая одержимость, в которую я вляпался... У меня нет для этого слова. Бартоломью продолжает долбить, что у меня чувства к этой девушке. Чушь собачья. Я убеждаю себя, что это просто любопытство. И ничего больше. Она необычна. Ее трудно причислить к какой-либо категории. Я просто хочу разгадать эту аномалию.
Только и всего. Ни о какой влюбленности речи не идет.
И все же я жажду ее присутствия.
Именно поэтому я и пустился во все тяжкие с этим идиотским планом.
Притворяясь, что я такой же, как все остальные мужчины здесь. Что тешу себя лучшими фантазиями, какие только можно купить за деньги.
Вот в это я способен поверить.
Дверь открывается, и точно так же, как в самый первый раз, когда она вошла в эту комнату, я забываю, как дышать.
Она само совершенство. Красива без малейших усилий. Мягкие волны волос песочного оттенка роскошным водопадом струятся по плечам. Длинное, струящееся шелковое платье облегает ее хрупкую фигуру, подчеркивая каждый женственный изгиб при каждом шаге. В этом наряде она похожа на неземное создание из иного мира. А может, она им и является. Другого логического объяснения тому, как эта женщина на меня действует, просто не существует.
Объяснения тому, почему мой член твердеет, стоит мне оказаться в пятидесяти футах от нее. Почему ледяной душ стал моей повседневной нормой. Почему ни одна другая женщина не способна удержать мое внимание с тех пор, как этот нежный цветок попал мне в руки. И почему я не могу прожить и ночи, чтобы меня не мучили порнографические сны с ее участием.
Она идет медленно, размеренно, пока ее ведут к дивану напротив меня. Но, в отличие от всех предыдущих разов, в ее осанке появилось что-то новое.
Возможно, дело в том, как она наклонила голову. Она смотрит в пол, хотя и не видит его. А ее руки сжаты в кулаки. От решимости или от тревоги? Странно. Обычно я читаю язык тела, как открытую книгу, но сегодня мне не удается ее раскусить.
Мой взгляд скользит по лицу Айрис, по ее фигуре, жадно впитывая каждый штрих. В тишине я жду, когда она заговорит. Жду новой дозы своего любимого наркотика. Ее близости. Ее голоса. Ее саму. Я пускал бы в ход любое оружие, лишь бы удержать ее рядом. Вдали от любого мужчины, который вздумал бы на нее посягнуть или навредить ей. Я уже убил двух ублюдков, которые пытались. И убью снова. И снова. Знай она, какую на самом деле имеет надо мной власть, это привело бы ее в абсолютный ужас.