Хирурги
Шрифт:
– Со звезды?
– С одной из планет, конечно, - фыркнул Сеня.
– Так говорят только, что со звезды. Когда ты говоришь, что ты с Украины, это не значит ведь, что ты живешь и в Киеве, и во Львове, и в Донецке?
Ольша вздохнула. Почему-то она воспринимала это как должное - словно друзья-иностранцы рассказывают о своей далекой Америке. Все равно ведь глупая девчонка там никогда не была и не будет, и не отличит правду от заурядных баек.
– Что же вас сюда привело?
– На Землю? Или в Коблево?
– На Землю.
Сеня пожал плечами:
– За всеми населенными
– И везде вы занимаетесь подобной... хирургией?
Сеня с уважением взглянул ни нее - совершенно непонятно почему, словно она сама дошла до некоей скрытой истины.
– Нет. Только там, где приходится вмешиваться.
– Разве у нас что-нибудь не так?
– поинтересовалась Ольша с ревностью в голосе.
– Да все у вас не так!
– раздраженно стукнул по баранке Сеня.
– Вы стали опасны. Природу губите, себя не щадите... А оружия сколько накопили - это ж рехнуться можно! И это притом, что треть населения голодает, а еще треть едва сводит концы с концами.
Ольша жадно слушала. Наверное, она была первой из землян, кто слушал мнение о себе со стороны.
– И ведь вместе с тем удивительно способная раса! За каких-то шесть тысяч лет подняться из грязи, из дикости в космос. Но в то же время во многом так и остаться в грязи. Ваши ученые наощупь, по наитию постигли то, до чего нам пришлось доходить столетиями, набивая без счета шишек. Мы уже устали вам поражаться. Вы начисто убили в себе экстрасенсорику - средние века, инквизиция - и тем не менее сплошь и рядом ставите наших специалистов в тупик.
Сеня умолк. Но Ольше было мало.
– Что же заставило вас вмешаться?
Сеня, не отрываясь, глядел на дорогу. Миновали Половинки - до Николаева оставалось минут десять езды.
– Погибло два наших агента. В Коблево. Двенадцать дней назад. Как раз когда "сторож" находился в тени вашего метеоспутника, в течение всего полутора минут.
– Завгородний?
– Не лично, конечно. Но, похоже, он за этим стоит.
– А кто он? Тоже ваш? Из созвездия?
Сеня снова глянул на нее с уважением.
– Догадалась? Молодец. Нет, он не имеет отношения к нашей службе. Земля, безусловно, заинтересует любую высокоразвитую цивилизацию. Похоже, мы столкнулись с конкурентами, о которых до сих пор не подозревали. Причем ребятам пальца в рот не клади. И уступить мы не можем просто так, и на рожон не полезешь... Иди-знай, кто они? А нам объявили войну, пока тихую: "сторожа" сковырнули, Артура пытались устранить. Короче - незавидное положение.
– Значит, Завгородний не землянин?
– Наверное. Хотя, может и землянин. Его могли завербовать.
– А почему вы решили, что он имеет отношение к смерти ваших агентов?
Сеня покосился на Енота.
– У одного из них сработал аварийный прибор для фиксации изображений. Вроде фотоаппарата, только миниатюрный. На последнем снимке Завгородний и один из его громил. За секунду до смерти.
Сеня тяжело вздохнул.
– Он был соотечественником Енота. Они готовились в одном центре...
Некоторое время слышался только шелест покрышек по асфальту, сильно сдобренному гудроном.
"Почему они мне все это рассказывают?
– подумала Ольша и
Заикнешься ведь - в психушку упекут. Мне даже Ритка, лучшая подруга и та не поверит. Отец - не поверит. Не тащить же с собой Паху с винчестером в качестве доказательства?"
Прерывая ее мысли замигал тревожный красный огонек на пульте. Сама-собой выскочила короткая трубочка антенны и зазвучала незнакомая речь. Сеня ответил на том же языке. Наверное, это был его родной язык. Ольша никогда не слышала ничего подобного.
Уже через минуту Сеня, не прекращая слушать, свернул с трассы и поехал пыльным проселком вдоль куцей полоски не то высокого кустарника, не то деревьев-недорослей.
Голос не умолкал ни на секунду; было в нем что-то от скороговорки темпераментного футбольного комментатора-итальянца. Непременно итальянца никто так не захлебывается, не глотает окончаний и не тараторит, пытаясь спрессовать информацию, как горячие жители Апеннинского сапога.
Вскоре Сеня остановил машину. Антенна втянулась в приборную доску, голос умолк. Енот распахнул дверцу, выбрался и немедленно полез в багажник. Паха помогал ему доставать содержимое - несколько небольших чемоданчиков, два ящика вина да Ольшину сумку. Сеня опустошал бардачок.
– Что случилось-то?
– спросила Ольша на всякий случай.
Сеня выгреб стопку тысячегривных банкнот толщиной с кирпич, в карман даже не лезла. Еще две таких же он отдал Еноту.
– Ищут нас, - просветил он.
– Полиция, отдел по борьбе с терроризмом. Машину срисовали, надо сменить.
"Ага, - догадалась Ольша.
– Эту бросят, а на шоссе кого-нибудь тормознут. Убить не убьют, наверное, но оставят посреди дороги с разинутыми ртами, это точно."
Но, поразмыслив, решила: нет. Не станут они этого делать. Нельзя, добытая таким образом машина очень быстро станет "горячей", ибо пострадавшие немедленно сообщат в полицию. А Сене энд компани подобная реклама ни к чему. Как они умудрятся выкрутиться Ольша даже не представляла.
Тем временем Енот с Пахой отнесли немногочисленные пожитки метров на двадцать в сторону.
– Пошли, - сказал Сеня. В руках его чернел предмет, напоминавший пульт дистанционки от видика.
Отошли к вещам; Паха уселся на ящики, Енот, скрестив руки на груди, приготовился наблюдать. Сеня открыл капот, покопался внутри и извлек черный плоский ящичек размером с дипломат. На верхней его плоскости красноречиво скалился череп с костями.
Сеня присоединился к остальным, бережно водрузив ящичек на чемоданы. Ольша нервно переминалась с ноги на ногу. Наконец на машину был направлен пульт и надавлена одна из кнопок. Сначала ничего не менялось. Потом послышался негромкий хруст и корпус "Северного ветра" стал медленно сминаться, словно его со всех сторон сдавливал гигантский пресс. Металл обшивки пошел складками, машина сворачивалась в ком, в округлый морщинистый ком, быстро уменьшаясь в размерах, словно проваливалась внутрь себя. Последними скукожились покрышки колес.