Хирург Илизаров
Шрифт:
«Защищаться» Гавриилу Абрамовичу не пришлось. А радостное волнение он испытал: Ученый совет единодушно присудил ему степень доктора медицинских паук.
В первое же воскресенье, когда он вернулся в Курган, решил отдохнуть. Захотелось побыть на приволье, выехать за Тобол, подышать чистым воздухом среди белоствольных берез. Неторопливо пересекал он на своей «Волге» знакомые улицы и площади. Неторопливо и внимательно рассматривал, будто со стороны, будто в первый раз, город, в котором обрел радость творческих исканий и больших побед. Все трудное из прошлого будто отступило в закоулки памяти, и он любовался городом, облик которого во многом изменили ленинградские архитекторы.
Курган, этот когда-то глубоко провинциальный город, очень вырос и похорошел. Еще лет двадцать назад здесь было мало такого, что могло бы привлечь внимание.
И хоть все мы знаем, как неузнаваемо изменились в советское время наши города, репутация захолустного города ассоциировалась долгие годы с именем «Курган». Гавриил Абрамович вспомнил, как на одном из совещаний называлась такая цифра: до революции в Кургане насчитывалось 7356 жителей, а ссыльных среди них — 3493. «Вот откуда шла легенда о глухомани на Курганской земле».
Меньше всего в тот момент он думал о том, что нынешнюю славу Кургану создают и приумножают такие люди, как почетный академик Терентий Семенович Мальцев, сотни новаторов производства, науки, культуры, как, наконец, сам он, Гавриил Абрамович Илизаров, вместе с остальными десятью тысячами медицинских работников, оберегающих здоровье своих земляков. Впрочем, одних ли только земляков?
УЧЕНИКИ И ПОДРАЖАТЕЛИ
Его открытие, его метод лечения, конечно же, давно перешагнули границы Курганской области. Невольно возникает вполне уместная аналогия. В свое время великий Фарадей демонстрировал, как в магнитном поле поворачивалась проволочка-электропроводник. Одна дама спросила его; «Ну, и что же, мистер Фарадей, кому это надо — повернется она или нет? Кому это надо?» — «Мадам, никто не может знать судьбы новорожденного младенца», — с достоинством ответил Фарадей.
Прошли века, и «младенец» — электромотор вертит весь мир, знаменуя шаги прогресса. Сегодня уже никто не будет сомневаться, что такой даме уподобился именно тот кандидат наук, который, помните, обвинял в Свердловске Илизарова в «слесарном подходе» в хирургии. «Младенец» Илизарова — его аппарат — набирал силу, вопреки предсказаниям оракулов от хирургии, потому что оказался наиболее эффективным. Опять же — горестные последствия войны. Профилактика остеомиелита (гниение кости), по мнению специалистов, была и остается очень актуальным вопросом: Известный военно-полевой хирург профессор Беркутов как-то поинтересовался статистикой остеомиелита. И что же? Оказалось, что до 1960 года в стране сделано несколько миллионов операций по поводу этого заболевания. Многим они делались неоднократно. И таких великомучеников, как называют их доктора, далеко не единицы.
Жизнь несет людям не только радости и наслаждения. Порою неожиданно врывается в их судьбу и большая беда. Так случилось с Виктором С. из Кустанайской области. Двадцатичетырехлетний парень ехал в командировку, в дороге автобус столкнулся с грузовиком. После автомобильной катастрофы начались для Виктора хождения по мукам. Обратился в Центральный институт травматологии и ортопедии. Главный врач института ответил в Кустанай: судя по присланным документам, у больного С. остеомиелит.
«В связи с этим ни о каких пластических оперативных вмешательствах не может быть и речи. Только через 5—6 месяцев после закрытия свища можно думать о костной аутопластике».
Да, таково традиционное лечение. Но в Кургане лечат «по Илизарову»,
и Виктора здесь быстро поставили на ноги.В свое время проблему инфекции во многом решили антибиотики. Первое увлечение стало модой. Антибиотикам стали кланяться, как идолопоклонники. А Илизаров и его курганские коллеги пользуются антибиотиками по строгим показаниям, гнойные воспаления не мешают лечить кость.
…Хирург приехал на стажировку в Курган из Ленинграда. Для начала его познакомили с историями болезни тех пациентов, которые в научном отношении представляли большой интерес и для самих курганцев. Ленинградский коллега, вдумчивый мужчина средних лет, сосредоточенно и, казалось, невозмутимо листал небольшие папки, рассматривал рентгеновские снимки, неторопливо читал по-медицински краткие описания болезни и лечения. Одна из папок привлекла его внимание.
В истории болезни № 619 говорилось буквально следующее:
«Диагноз: ложные суставы костей обеих голеней, осложненные остеомиелитом, с угловым смещением отломков. Ложные суставы развились после открытых оскольчатых переломов при авиационной катастрофе. Ранее оперировали 7 раз… Через восемь дней после наложения аппарата начал ходить с полной нагрузкой на конечности. Свищи (гнойные раны) закрылись через восемнадцать дней… Достигнуто костное сращение костей обеих голеней».
Хирург отложил в сторону папку, задумчиво потер переносицу, покачал головой, словно отвечал на какие-то свои, затаенные мысли. «Чудеса да и только…» — так примерно можно было истолковать его жесты.
— На больного можно взглянуть? — спросил он наконец.
— Пожалуйста, — предложили ему, и сестра проводила его на улицу. Там, в прибольничном солнечном сквере, гулял жизнерадостный 36-летний мужчина. О том, что он заканчивает курс лечения после тяжкой болезни, напоминали только не снятые пока еще аппараты.
— Чудеса да и только, — вслух пробормотал ленинградец.
И многие, искушенные в медицине люди удивляются, подобно ленинградцу, когда им демонстрируют больных, неоднократно оперированных в различных медицинских учреждениях. Кажется, кость исчерпала все свои возможности, кажется, ничего с ней сделать нельзя, она не способна ни на какую регенерацию. Но, «оседланная» аппаратом Илизарова, кость преображается, «своими силами» побеждает болезнь, срастается.
Хирургам хорошо известна так называемая болезнь Оллье. Многократные нарушения в кости приводят к тому, что она деформируется, становится, конечно, короче. Такие заболевания всегда представляли для хирурга грозного противника, победить которого могло только высокое искусство и опыт специалиста. А в илизаровской клинике кость, пораженную болезнью Оллье, при помощи аппарата вытягивают, и она регенерирует, восстанавливает нормальные функции. В клинике Илизарова выявлены новые закономерности костеобразования, которые пока еще не укладываются в рамки существующих представлений. Морфологам, физиологам, биохимикам предстоит ответить на многие практические и теоретические вопросы, поставленные Гавриилом Абрамовичем и его коллегами. А сам он ищет все новые пути и возможности различной трансформации кости. Вот уж поистине вполне уместно вспомнить ленинские слава о том, что «для материалиста мир богаче, живее, разнообразнее, чем он кажется, ибо каждый шаг развития науки открывает в нем новые стороны».
Можно смело утверждать, что идеи, реализованные в Кургане, дали толчок научной и практической мысли во всей травматологии и ортопедии. Началась своеобразная цепная реакция.
…Майским днем 1969 года в клинику приехала очередная группа ортопедов-травматологов из Москвы. Впрочем, «очередная» — не то слово. Возглавлял группу директор Центрального института травматологии и ортопедии, ныне академик медицинских наук, председатель Ученого совета Министерства здравоохранения СССР М. В. Волков. Но облеченные и властью, и полномочиями специалисты приехали не с инспекторской проверкой — на выучку. Две недели изучали врачи илизаровский опыт, новые методики лечения больных. Среди гостей были кандидат медицинских наук, работник Второго медицинского института в Москве Г. А. Умяров. Он тепло вспоминает о том, как коллектив Курганской клиники помог ему и его коллегам разобраться в тонкостях и нюансах использования аппарата. Это помогло участникам, ну, скажем, семинара, что ли, более плодотворно вести научный поиск новых путей лечения больных. На одном из совещаний Г. А. Умяров, обращаясь к Илизарову, проникновенно говорил: