Хелена
Шрифт:
— Где же находится сокровище? — осторожно спросила я, когда мы миновали тоннель, проложенный сквозь гигантский аквариум. За стеклом, в кристально чистой воде, чёрные машины-морские змеи гонялись за серебристыми машинами-рыбами среди камней и искусной имитации кораллового рифа.
— О, мы скоро его увидим, — бодро проговорил принц. — Не бойся, Хелена. Ты не обознаешься.
Мне совсем не нравился лихорадочный блеск глаз Ларандина. Слишком хорошо я помнила случившееся в Гробнице Гвиневеры. Однако — хвала Владыкам! — в Городе, как и в Заповедном саду, не чувствовалось зла.
— Что точно говориться
"У тебя есть экземпляр, я знаю".
— Ну… Это уже неважно, принцесса, — загадочно улыбнувшись, произнёс эйанец. — Как и сказал наш лидер, скоро ты сама всё увидишь.
"Проклятье! Неужели он действительно ведёт свою игру? О, а ведь я так хотела ошибиться…"
От Кориана в случае чего толку будет мало, Лионель… Он почти часть меня, но — самая уязвимая часть.
— Элевэ…
Элевэ. Посвящённая.
Это слово в эльфелингском обозначает не только служительницу культа. У него есть другое, более древнее значение, сохранившееся ещё с тех пор, когда эльфелинги не признавали над собой божественной власти — "обладающая сокровенным знанием".
Впрочем, вряд ли Кориану оно было известно: как я поняла, мальчик не получил достойного образования.
— Элевэ, почему у меня чувство, будто я здесь не в первый раз?
В голосе мальчика сквозило отчаяние. С того момента, как мы вошли в Город, он сам на себя не походил: понуро опустив голову, молча брёл позади всех, нисколько не интересуясь странными и великолепными вещами вокруг.
— Тебе нехорошо? — осторожно спросила я.
Кориан отрицательно мотнул головой и сказал:
— У меня ничего не болит, но на душе так грустно, что хочется плакать.
Полукровки нежные создания. Они жертвы происхождения: по какой-то причине при смешении крови людей и эльфелингов дети иногда становятся слишком чувствительными.
— Элевэ, что со мной?
Мальчик посмотрел с такой растерянностью и надеждой, что у меня ёкнуло сердце. Пришлось на ходу сочинять правдоподобное объяснение — спасибо Храмовой Школе. Несколько слов, сказанных уверенным голосом, успокоило юного принца. Вскоре Кориан заметно повеселел и принялся донимать вопросами Миарка. Эйанец отчал на них с явной неохотой.
Меня же угнетало дурное предчувствие, становящее всё отчётливее с каждым мгновением.
"Вскоре что-то произойдёт. Что необязательно плохое, но…"
— Ты ведь никогда не отступишься от меня? — спросила я Лионеля. Мне было важно знать ответ. — Никогда, даже если я сделаю неправильный выбор?
Паладин привлёк меня к себе и крепко обнял.
— Я всегда буду рядом, — сказал он. В его голосе не было страсти — лишь спокойная уверенность, и потому к моей радости примешивалась досада. Ведь — как постыдно! — мне хотелось от него большего, нежели просто верности.
— Эй! — весело возмутился Миарк. — Ну не при ребёнке же!
— Кориан и не такое видал, а других детей я тут не вижу.
— Современная молодёжь такая распущенная, — тяжёло вздохнул эйанец. — В моё время всё было иначе. И девушки скромнее, и юноши — ответственней. О времена, о нравы!
"Зачем он ломает комедию?"
Моё недоумение вскоре развеяло радостное восклицание принца, ушедшего, пока мы разговаривали,
далеко вперёд.— Я нашёл! Я нашел Сокровище!
— Как, уже? — Миарк даже не потрудился изобразить удивление.
Я закусила губу.
"Что же у тебя на уме, друг мой?"
— Вы должны увидеть его своими глазами! — не унимался Ларандин. — О, оно прекрасно!
— Нам нужно поторопиться. Мой брат буквально места себе не находит от ликования. Того и гляди, из штанов выпрыгнет, а это, сама знаешь — очень не-при-лич-но.
— Ты прав, — медленно проговорила я, глядя юноше прямо в глаза. — Нужно воссоединиться… с нашим лидером.
"Печальный бог, сохрани мою душу".
Идущая в гору дорога, по которой мы уже довольно долго шли, обрывалась прямо у ног Ларандина. Её сменяла резко уходящая вниз лестница, но не обычная, а примыкающая к стенкам огромной медленно сужающейся воронки. Но не эта странная выдумка строителей Города поразила меня до немоты.
На белых широких ступенях сидели человекоподобные создания, словно бы сотканные из звёздного света и искр. Их лица — всех до одного — были обращены к центру, откуда исходило мягкое золотое сияние.
Сокровище.
"Слишком, слишком просто".
— Скорее! — скомандовал Ларандин, торопливо сбегая по ступеням вниз. — Тут нет ни ловушек, ни охрану. Нам ничего не стоит забрать его!
"Вот это и чудно". Первые жители Ортано Косом были далеко не дураки. Вряд ли бы они оставили свою главную драгоценность без защиты.
Если только оно не в состоянии само за себя постоять.
Прозрачная плоть созданий была холодна, как лёд. По пропорциям тела они почти ничем не отличались от людей, однако унаследованное от Хелены-жрицы чувство говорило — между нами лежала пропасть.
— Мне страшно, — прошептал Кориан, бледный, как мел. Его била мелкая дрожь. — Они смотрят на меня… Они не одобряют… Их презрение… прожигает до костей…
Лионель молча вынул из ножен "Несломленного" и рассёк ближайшую прозрачную фигуру. Со стеклянным звоном она осыпалась горкой сверкающей пыли.
— Это всего лишь мертвецы, — спокойно сказал паладин. — Их не стоит бояться.
— Их — да, — согласился Миарк. — Но наш милый отрок далеко не в безопасности.
В руках эйанец держал лакированную шкатулку, которую Кориану вручила Королева.
— Что ты знаешь? — строго спросила я.
Юноша загадочно улыбнулся и кокетливо приложил палец к губам.
— До времени мои уста запечатаны. И даже поцелуй нежной принцессы не может их отверзнуть.
"Как же мне надоело его паясничество…"
Спуск к "сокровищу" оказался делом не быстрым и не самым приятным. Не люблю кладбища. Они навевают на меня смертельную тоску.
Лестница заканчивалась круглой площадкой, в центре которой возвышался постамент с предметом, от которого и исходило золотое сияние. Им оказался… маленький мальчик.
Из одежды на нём была короткая туника, из украшений — венок из цветов. Глаза его были закрыты. Казалось, он спал.
— Ничего не понимаю… — растерянно протянул принц, обойдя по кругу постамент с лежащим ребёнком. — В Книге говорилось о величайшей драгоценности, сокрытой в сердце Города, однако я вижу здесь только дитя. Что в нём особенного?