Чтение онлайн

В 11.00 он приказал поднимать все взводы и начать техническое обслуживание, в том числе чистку и проверку оружия. Когда Улецки, помятый и с рассеянным взглядом, пришел в сознание, Бэннон приказал ему к полудню собрать сведения о боеприпасах, топливе, других ГСМ, техническом состоянии и других потребностях каждой машины. Сам Бэннон пока что проведет краткое совещание с командирами взводов, чтобы узнать их текущее состояние и сообщить им любые новости из батальона, которые сможет получить. Улецки просто вздохнул, отдал честь, произнес «вас понял» и приступил к исполнению. Келп и Бэннон уже взяли хороший старт в плане чистки оружия и подготовки к следующему бою. Пока они все утро сидели и смотрели на патрули роты «Д», они почистили все три пулемета «66-го» и свои табельные пистолеты. Хотя Келп уже созрел до хорошего солдата, его все еще приводили в волнение некоторые из наиболее ужасных аспектов войны. Он сидел на крыше башни, чистя оружие и время от

времени кричал: «Там еще один!». Схватил бинокль, он смотрел, как патруль расстреливал очередного русского, который предпочитал бежать, а не сдаваться.

После того, как каждая стычка завершалась, он продолжал смотреть и критиковать патрули, отмечая, что они тратят на русских слишком много боеприпасов. Когда Бэннон предложил ему пойти и показать пехоте, как это надо делать, он проигнорировал замечание и продолжил смотреть.

Вскоре после полудня Бэннон смог встретиться с майором Джорданом, который в 09.00 был вызван в штаб бригады и провел там несколько часов. По возвращении он вызвал всех командиров и офицеров штаба в Ланген. У него были новые приказы.

Задача, поставленная батальону, не изменилась, но изменилась его структура. Группа «Янки», причем имея в своем составе все три танковых и механизированный взвод, возвращалась в 1-й 4-го. 1-й 78-го оставался в Лангене и переходил под непосредственное командование дивизии. Затем майор Джордан объяснил им эту «общую картину».

В то время как советы пытались атаковать фланг дивизии через позиции их батальона, он также направили другие силы, чтобы ударить непосредственно по передовым силам дивизии, продвигающимся к Зале. Несмотря на это, бригада смогла медленно, но верно продолжить наступление, однако ценой больших потерь. 1-й 4-го понес потери и доложен был быть заменен другим батальоном, прежде чем сможет вернуться в бой.

Проблема, стоящая перед дивизией, как и перед всеми частями армии США в Европе заключалась в том, что у нее кончалась техника. Заблаговременно сделанные запасы танков, бронетранспортеров, грузовиков и прочего необходимого для современной войны оборудования закончились. Некоторая техника прибывала из Штатов, но недостаточно, чтобы компенсировать ту скорость, с которой техника терялась. Даже если флот мог обеспечить необходимый уровень морских перевозок, в Штатах не было достаточного количества техники. Довоенный уровень производства, сохранившийся на большинстве американских заводов, позволял производить совершенно жалкое количество танков М1. За месяц танков производилось столько, сколько армия США в Европе теряла за день.

Решение этой проблемы было найдено в разукомплектовании подразделений, понесших тяжелые потери и концентрации всех ресурсов в подразделениях, составляющих главные силы. Однако этого оставалось недостаточно, чтобы обеспечить получившие приоритет во всем подразделения, ведущие наступательные операции или удерживающие ключевые районы.

1-й 78-го был уже не способен вести наступательные действия. Сидя в Лангене, он утерял статус главной ударной силы дивизии. Бригада по-прежнему могла достичь Зале только при условии, что все свободные средства будут сконцентрированы в двух батальонах, которые могли продолжить наступление. 1-й 4-го был одним из них, а группа «Янки» оказалась подразделением, которая должна была усилить этот батальон.

Майор Джордан не хотел остаться без группы. Хотя никто в дивизии не полагал, что советы снова попытаются атаковать через Лангенский проход, если они это сделают, 1-й 78-го окажется в тяжелом положении. Теперь он состоял из двух недоукомплектованных механизированных рот. Но майор не обсуждал этого и не должен был обсуждать.

Все командиры и офицеры штаба знали это и ничего не могли сделать. Настроение у всех было подавленным. Однако каждый из них знал, что если они хотят выиграть войну, они должны пойти на риск. Дивизия и бригада рисковали, полагая, что советы не атакуют у Лангена снова. Если бы они ошиблись, дивизия окажется в тяжелом положении. Оставалось надеяться на то, что прорыв к Зале снял бы угрозу советского удара во фланг. Задача командиров дивизии и корпуса заключалась в том, чтобы принять решение. Задача командира и офицеров штаба 1-г 78-го заключалась в том, чтобы принять этот риск и выполнять приказы.

Отбытие группы прошло без большой помпы. Майор дал Бэннону указания относительно того, где и когда он должен был присоединиться к 1-му 4-го, а также маршрут движения.

Бэннон согласовал с батальонным С4 вопросы, касающиеся боеприпасов и топлива перед тем, как группа двинется вперед этим вечером. Он поговорил с командиром группы «Браво» и сообщил ему, куда должен прибыть 1-й взвод, который возвращался в группу. Затем, не задерживаясь в Лангене, он вернулся обратно в группу.

Новость об их возвращении в состав 1-го 4-го была встречена всеобщей радостью, за исключением сержанта Полгара. Он заявил, что для него не имело значения, где будет его взвод, пока он остается в группе «Янки». Когда Бэннон поблагодарил его

за этот вотум доверия, тот ответил, что доверие тут не причем. В группе «Янки» просто всегда хорошо кормили, а это значило, что ему придется выслушивать меньше жалоб от солдат. Второй лейтенант Мюррей Вайс, командир 1-го взвода, был особенно рад вернуться в группу. Он имел честь быть единственным в роте евреем, хотя это и делало его объектом для подколок по национальности. Как и у Боба Улецки, он обладал почти безграничной способностью выслушивать эти шутки и контратаковать. Этому он научился с самого раннего возраста. Решение Вайса делать военную карьеру повергло его семью в шок. Армия США была не тем местом, куда надлежало стремиться хорошему еврейскому мальчику. Но у Мюррея были глубокие убеждения. Израильские танкисты, воевавшие на Синае и Голанских высотах, были героями его детства. Пока его друзья стремились стать врачами и юристами, он мечтал стать танкистом, как генерал Мордехай Таль [34] . Служба Вайса до и во время войны свидетельствовали о том, что он уверенно шел к этому.

Группе предстояло сделать многое. Нельзя было ждать темноты. Но поступить так означало сообщить советам, что Лангенский проход ослаблен. Они очень скоро обнаружат, что танки ушли и там остались только две ослабленные роты.

Но группа не могла помочь им, просто отсвечивая до конца дня. Даже получив еще несколько часов, офицеры были заняты. Бэннон дал Улецки указания касательно организации, заправки топливом, боеприпасов и тому подобное. Он также сообщил ему всю необходимую информацию о том, когда группа начнет движение, ее маршруте и пункту назначения. Затем Бэннон взял БТР первого сержанта и направился к штабу 1-го 4-го, чтобы, как он надеялся, получить дополнительные сведения о предстоящей операции. Если он не вернется вовремя, старпому следовало начать движение без него. Без сомнения, они снова пойдут в атаку. Чем раньше он узнает, когда и где, тем больше времени у него будет на то, чтобы спланировать действия и подготовить группу.

Маршрут в штаб 1-го 4-го пролегал через долину, по которой группа двигалась в предыдущий день и город Корберг. Долина изменилась в одночасье. Пустота и безжизненность сменились шумом дивизионных подразделений снабжения. Движущиеся к фронту колонны грузовиков с топливом, боеприпасами и прочим оборудованием разминались с идущими обратно пустыми грузовиками. Были и мрачные напоминания о цене достигнутого успеха. На окраине Корберга разместился полевой госпиталь, получивший бесконечный поток новых раненых. Бэннон не сомневался, что там были и его люди. Командиры не давали врачам покоя. Он знал, что скоро снова внесет и свой вклад в этот поток. Двигаясь дальше на север, он видел более чем достаточно свидетельств того, что 1-му 4-го пришлось нелегко после того, как он выдвинулся вперед 1-го 78-го. М1, БТР-ы, советские танки, разбитые грузовики, все это свидетельствовало о тяжести боев. Ремонтные группы были заняты работой с танками, которые могли быть восстановлены. Двигаясь мимо пункта сбора восстанавливаемой техники, он узнал нескольких ремонтников из 1-го 4-го.

Они пытались снова собрать восстанавливаемые танки и БТР, чтобы отправить их в следующий бой.

Если бы не усилия этих людей, многие из подразделений, ведущих сейчас бои, прекратили бы существование уже давно. В том числе и группа «Янки».

Бэннон обнаружил подполковника Хилла, командира батальона и майора Шелла на батальонном КП. Вместе с начальником разведки батальона, капитаном Кеном Дамато, они обсуждали предстоящую операцию над картой. Бэннон встал рядом и на мгновение просто прислушался. Видимо, они уже разработали план и просто обсуждали новую информацию о вражеских силах, недавно появившихся в зоне операции, и их действиях. Дамато указал на несколько советских подразделений батальонного размера, к северо-востоку от Зале, которые были обнаружены и за которыми в настоящее время велось слежение. В верхней части карты, к северу от реки кто-то написал большими красными буквами «ЗДЕСЬ РУССКИЕ». Майор Шелл первым обратил на Бэннона внимание:

— А вот и наш герой. Рад, что пехота тебя наконец-то отпустила.

Бэннон подошел к карте, и они обменялись приветствиями. Трое офицеров были изможденными и усталыми. Без дальнейших церемоний полковник Хилл спросил его, что он знает о предстоящей операции. Бэннон ответил что ничего, помимо того, где и когда ему следует быть. Подполковник велел майору Шеллу и Дамато ввести его в курс дела. После этого Бэннону следовало доложиться ему. Подполковник в это время собирался сполоснуться.

Операция, изложенная Бэннону майором Шеллом, была не более чем продолжением наступления к Зале. Было несколько новых моментов, но, в основном, это было то же самое.