Гроссмейстерский балл
Шрифт:
— Роман Александрович, товарищи из ОКБ решили уйти на час, — проговорила в дверях Гена Казимировна, почему-то глядя на Филиппа. Ее интересовало, чем кончится разговор.
— Я сейчас освобожусь, — произнес Корнев, тоже глядя на Филиппа.
Из-под стола лениво вышла рыжая «директорша» и стала тереться о ногу Филиппа.
Он встал и взял свой заводской пропуск. Черный с желтой надписью.
— Кстати, чем окончилось испытание изотопа?
Филипп принялся рассказывать. Как можно лаконичней. Но не успел. Позвонили из совнархоза. Директор поднял трубку. Несколько минут он слушал, не прерывая.
— Я с полной ответственностью заявляю, что изотоп не соответствовал сертификату. И мы тут ни при чем! — проговорил Корнев в трубку. — Акт подпишет! Не выполнили план? Не стоит вспоминать и трепать нервы… Полагаю, теперь все в порядке. Пусть следят за качеством ампул!
Филипп догадался: речь идет о ПОА. Директор что-то записал в блокнот.
— Ладно, завод пошлет своих людей в экспедицию, в тайгу, к дьяволу! Но если и туда направили изотопы с повышенной активностью, то я сообщу в Госконтроль! Все!
Директор зло бросил трубку. Филипп посмотрел на телефон, потом на пепельницу, потом на дорожку. Видно, директору устроили «страшный бенц». В общем-то, работа незавидная…
Директор, глядя на Филиппа, что-то решал. Потом заговорил:
— Послушайте, Круглый, поезжайте в командировку.
Филипп сразу как-то и не понял.
— В командировку?
— В Якутию, в Нюрбу. Изотопы там давно получены. Возьмите три своих прибора и езжайте. Надо передать приборы заказчику из рук в руки. Приказ управления… И я нахожу, что это разумно. В случае неудачи ОКБ все шишки свалит на нас… А раз вы, Круглый, заварили эту кашу, вы и делайте ее съедобной!
Филипп хотел что-то сказать, но губы тянулись в улыбку. Глупое положение. И улыбаться нечему. Получается, что его рассмешил директор. Роман Александрович его понял и тоже улыбнулся:
— Вот вы и становитесь настоящим производственником. Пусть с вами отправляется Ларионов. Уверен, что без настройщика-механика там не обойтись…
Директор наклонился к селектору:
— Гена Казимировна… Проект приказа. Командировать в Амакйнскую экспедицию Круглого и Ларионова. Цель — производственное внедрение полевых обогатителей алмазов. Срок — десять дней. И выдайте им командировочное задание…
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Добрый день, товарищи! Самолет ИЛ-18 совершает рейс шестьдесят пять по маршруту Ленинград — Иркутск. Рейс выполняет ленинградский экипаж. Командир корабля — Сухонин. Время полета — девять часов. Граждане, пристегните ремни… Да, да, эти… Раз говорят, значит — обязательно!..
— Объявляется посадка на самолет ЛИ-2. Рейс девятьсот двадцать один. По маршруту Иркутск — Киренск — Витим — Нюрба… Повторяю! Объявляется посадка на…
Гостиница называется «Золотой клоп». Неофициально… Сумерки за окном. Кто-то одним пальцем выуживает незнакомую мелодию.
— Интересно, когда этот тип вернет стеклянную тару? Пить охота. — Стас повернулся лицом к стене.
— Тара, брутто, нетто. — Филипп заводит механическую бритву «Спутник» и разглядывает себя в зеркальце.
Умещается только часть лица. — В этом краю непуганых лабухов можно пить из любой лужи. Бактерии отсутствуют.— Энцефалит, менингит, гастрит… У тебя был гастрит? Не был? Я ж говорю, что ты святой. — Стас сел на кровать и уныло свесил ноги в безразмерных носках. — Если этот Моцарт примется за «Подмосковные вечера», я ему раскокаю черепок…
В коридоре раздался скрип досок. В дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, вошел тощий, длинный парень. На нем свитер, джинсы цвета хаки, синие кеды сорок четвертого размера. Бороденка и баки раздвигали диапазон его возраста от двадцати до тридцати. Это был третий и последний обитатель гостиницы. Инженер-геофизик Борский.
Стас воспрянул духом.
— Послушайте, сэр… Где вы так научились наяривать на аккордеоне? И почему вы бережете остальные девять пальцев?! Во-вторых, где наш стакан? Или пить ладошками из лужи?
— Стакан лопнул, подлый… Пуф! — Борский всплеснул руками, объясняя, как лопнул стакан. — Пошли в столовку!
Это предложение усмирило Стаса. Он — за! Филипп тоже — за! Борский исчез в своей келье и через минуту явился франтом: в клетчатом пиджаке, огромных «вездеходах» и шапке…
Деревянные мостки, и между ними грязь — так выглядит улица Нюрбы. В конце сентября выпадет снег, и все наладится. А сейчас временные неудобства, не стоит обращать внимания. Зона вечной мерзлоты. Что вы хотите? Тает! Иногда проваливаются мостки…
Два дня Стас и Филипп ходят по мосткам в изящных полуботинках бывшего черного цвета. Им надо лететь дальше, в базовый лагерь. А там густой туман. Так им сказали сегодня днем…
Утром они приходят в экспедицию, как на работу. К девяти. Вчера управляющего не было. Никто толком не знал, где он. В тайге… Сегодня он в управлении. Когда вернулся, неизвестно. Возможно, ночью.
— Подождите, мальчики… У него замминистра. Из Москвы, — уговаривает секретарша.
Придется ждать. Все-таки замминистра. Интересно, почему он прилетел именно сегодня?! Секретарша ответила, что самое подходящее время: и комаров мало, и не холодно. Якутский бархатный сезон. Вам тоже повезло. Кому повезло, кому надоело…
Стрелки-копья на огромных ленивых часах сошлись на цифре двенадцать. «Доброе утро, товарищи! Начинаем наши радиопередачи. Московское время — шесть часов». Только шесть утра. С ума можно сойти. Из кабинета вышел начальник радиометрической лаборатории Симбирцев. Стас и Филипп вопросительно посмотрели на него. Симбирцев был в курсе их командировки и обещал узнать все, что надо.
— Ты не представляешь, что творится. — Симбирцев обратился к секретарше. — Замминистру попалась радиограмма Манукяна. С его очередным «целую»…
— Подумаешь, — сказала секретарша. — Три года получаем радиограммы с поцелуем. И ничего…
— Замминистра приказал собрать все радиограммы! Подсчитать количество «целую»! Отчислить от его зарплаты сумму, заплаченную радистам за это слово в течение трех лет. По высшей категории! Плюс строгий выговор…
Симбирцев подошел к Стасу и Филиппу.
— Могу вас обрадовать. Изотопы отправлены в базовый лагерь. Иначе как на самолете туда не добраться. А погода нелетная — густой туман. Надо ждать…