Гримуар Скверны
Шрифт:
«Топливо. Блять. Мы теперь как наркоманы, колемся чужой болью. Что дальше? Жрать друг друга?»
— Топливо, — с ненавистью прошипел он, глядя на Алису. — Значит, этот ебучий мир хочет, чтобы мы стали падальщиками. Питаться болью? Серьёзно? Это пиздец какой-то!
Алиса не смотрела на него. Она методично, с привычной для хирурга точностью, очищала лезвия своих клинков о грубую ткань плаща. Каждое движение было выверенным, почти механическим. Тактика. Контроль. Это было её убежище от нарастающей паники, от желания закричать.
«Боль как валюта. Боль как ресурс. Это
— Он не «хочет». Он на этом построен, — её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Это фундаментальный закон, как гравитация. Мы можем его принять и использовать. Или стать его жертвами. Третий вариант, похоже, не предусмотрен.
— Использовать? — Марк с силой выпрямился, его тень на стене стала огромной и угрожающей. — Ты предлагаешь нам начать мучить кого-то специально? Чтобы подзарядиться, как ебучие батарейки? Ты совсем ебанулась, картонный стратег?
Внезапно его нога задела что-то мягкое в углу. Он наклонился и с проклятием вытащил из-под груды костей потрёпанный кожаный мешок.
— Что за херня?
Он вскрыл его. Внутри лежало несколько маленьких бутылочек с мутной жидкостью и пара банок с блёклыми, неаппетитными консервами. Никаких этикеток, никаких объяснений.
— Наш первый лут, — язвительно бросил Марк, тряся одной из бутылок. — Выглядит так, будто её уже раз десять переварили и отрыгнули. Пробовать будешь, гений? Может, по твоим формулам рассчитаешь, с какой вероятностью это говно превратит меня в такую же слизь?
Алиса с опаской посмотрела на находку.
— Не трогай это. Мы не знаем, что это. Может быть, яд. Может быть, часть чьего-то пищеварительного цикла. Выбрось.
— О, а я думал, ты хочешь «использовать ресурсы», — ехидно заметил он, но мешок отшвырнул. Еда и питьё выглядели слишком подозрительно, чтобы даже думать о них.
Алиса отвернулась от него и, запрокинув голову, с внезапной дрожью в голосе, крикнула в решётчатое небо:
— Эй! Наверху! Меня слышно? Вытащите меня отсюда! Я на это не подписывалась! Вы меня слышите?!
Её голос, полный отчаяния и ярости, разбился о камень и вернулся к ним жалким эхом. Ответом была лишь звенящая тишина.
Марк фыркнул.
— Ну да, конечно. Сейчас прибегут на твой зов, принцесса. С красной дорожкой и шампанским. Ты чего, трусиха? В своих стримах так уверенно всех посылала, а тут испугалась немножко грязи?
— Заткнись! — резко обернулась она к нему, и в её глазах вспыхнули зелёные молнии. — Ты вообще понимаешь, где мы? Это не игра! Это пыточная! И нас сюда бросили, как свиней на убой!
— А ты как думала? Что «Эгида» завезла тебя на личный курорт? — Марк грубо рассмеялся. — Ладно, хватит ныть. Если это не игра, а такая... альтернативная реальность, значит, должен быть выход. Жёсткий сброс. Комбинация клавиш. Блять, Log Out, нахуй!
«Комбинация клавиш. Log Out. Господи, он действительно верит в сказки. Или просто отказывается видеть правду. Как же он меня бесит.»
— Log Out? — Алиса язвительно улыбнулась. — Хочешь, я помогу? Самый
надёжный способ выйти из игры — умереть. Давай проверим на тебе? Для науки.Марк ядовито скривился.
— О да! Конечно! Меня убьёт знание теоремы Пифагора! Или, блять, теория вероятности, как я выживу, слушая твою умную хуйню ещё пять минут! Может, ты меня интегралами закидаешь? Или синусами-косинусами задушишь, охуенная стратегия!
Они стояли, тяжело дыша, снова на грани схватки. Воздух трещал от ненависти.
— Решётка наверху — единственный видимый выход, — холодно, ломая напряжение, произнесла Алиса. — Он слишком высоко. В одиночку мы его не достигнем.
Марк смерил её взглядом, полным подозрения.
— И что? Предлагаешь сделать пирамиду? Ты внизу, я на тебе постою, а потом, может быть, вытащу? Очень смешно. Я бы с удовольствием на твоём лице постоял.
— Твой юмор, как всегда, остроумен и неуместен, — отрезала Алиса, чувствуя, как ярость закипает внутри.
«Он как ребёнок. Капризный, агрессивный ребёнок.»
— У меня есть навык. Смертельный бросок. Я могу телепортироваться на короткую дистанцию. Но мне нужна точка опоры. Плечо. Рука. Что угодно. Чтобы оттолкнуться и удлинить прыжок.
Он понимающе хмыкнул.
— Ага. Значит, знаменитой Теневой Охотнице нужна живая лестница. И кто же будет этим счастливчиком? И как я буду уверен, что ты не свалишь там наверху и не оставишь меня гнить в этой яме, пока будешь искать свои ебучие интегралы?
— Потому что, — Алиса произнесла это с ледяным, неоспоримым спокойствием, в котором тонул внутренний трепет, — несмотря на всё, что между нами, ты — единственное знакомое мне существо в этом аду. А я — тебе. Мы можем ненавидеть друг друга до потери пульса, но сейчас мы — единственный шанс друг друга на выживание. Это простая математика, Мракос. Арифметика, она тебе должна быть понятна. Не доверие. Необходимость.
Марк задумался, сжимая и разжимая кулаки. Он ненавидел её рассудительность. Ненавидел то, что она была права. Ненавидел эту вынужденную зависимость.
«Чёрт. Чёрт! Она как всегда, блять, права. Одна я сдохну тут быстро. А с ней... блять, с ней хоть есть на кого орать. Ладно, сука. Посмотрим.»
— Ладно, — рыкнул он наконец. — Но один косяк. Один намёк на то, что ты меня кидаешь, и я самолично закидаю тебя этими тварями, пока они не сожрут тебя заживо. Договорились, Лиска?
— Прозрачнее некуда, — сухо ответила Алиса, с облегчением ощущая, что хоть какая-то договорённость достигнута.
Он подошёл к стене под решёткой, широко расставив ноги для устойчивости, и сцепил руки, образуя «ступеньку». Его мышцы напряглись, как тросы. Алиса, преодолевая волну отвращения, шагнула в его замкнутые ладони. Её ботинок прижался к его натруженным пальцам. Тактильный контакт с заклятым врагом был настолько чуждым и неприятным, что по спине побежали мурашки.
Терпеть. Просто терпеть. Это как операция. Хирургический инструмент. Он всего лишь инструмент.
— Готовься, — тихо сказала она, глядя вверх на тусклый овал света, чувствуя, как его ненависть почти физически жжёт её кожу через перчатку.