Грезы Скалигера
Шрифт:
Мне не будет пощады на том свете. С течением лет я становлюсь жестоким и безжалостным по отношению к близким ко мне людям, я даю всевозможными способами почувствовать им свое превосходство в собственной избранности, удачливости, умении жить совершенно одному, не нуждаясь почти ни в ком. Привыкая к сильной боли, со временем не обращаешь внимания не только на личную боль, но и на боль других людей. Когда умерла мать, потом ушел отец, я забыл себя от боли, я забыл, что у меня есть своя душа, свое сердце, я полностью ощущал себя частью их и умер вместе с ними. Жизнь моя стала впоследствии расплатой с живущими после них. Я понял, что мне среди
" Да, ты не наш ребенок, не кровь наша, Юлий!
" Отец! Мама! И вы это подтверждаете?
" Ты должен это понять, " продолжил один отец. " Ты не вышел из нас, а вошел в нас. Понимаешь?
" Я не хочу верить вам. Вы ушли из живого мира и оставили меня, не избавив от галлюцинаций. Спасите меня!
" Твои ощущения нам не подвластны, Юлий, " сказала мама. " Ты плаваешь в их темной бездне, и выбраться тебе из нее не удастся никогда.
" Я не слышу тебя, мама! Я не слышу тебя, отец! " закричал я и увидел, как лиловые тени бегут по солнечному небу.
37
" Ликанац! Куда ты хотел меня вести?! Пошли!
Когда мы вышли из подвала и официант разогнулся, то оказалось, что он невысок и кривоног.
" Теперь вы меня вспоминаете, Скалигер?
" Гоголевский бульвар. Человек из коммерческой палатки?
" Да, я тот самый, кого вы убрали своей ладонью, превратив его в запах шашлыка.
" Бедняга, значит, ты еще и сейчас пострадал, " намекнул я Ликанацу о приключении с удавообразным языком.
" Беда одна не ходит, " философски ответил официант.
" Ладно, куда ты хотел меня вести?
" Я приглашаю вас, Скалигер, в мой родной городок. Я покажу вам творение собственных рук. Ведь до официанта я был архитектором и по моему проекту в родном городе построен ресторан. Уверяю вас " вы эту ночь не забудете никогда.
Я взглянул на горящие коричневые глаза Ликанаца, его смуглое красивое лицо, выдающийся белый нос и подумал, что человек с таким неординарным носом, конечно же, хитер и изворотлив, но в то же самое время склонен к авантюрам. А мне их как раз и не хватало.
" Хорошо, Ликанац, действуй!
Официант несколько раз неуклюже подпрыгнул, издал редкой красоты горловой звук, топнул оземь острым каблуком и в образовавшееся отверстие в почве мы с ним нырнули, как две струйки дыма. Молчаливое прохождение через земные недра принесло мне неизъяснимое удовольствие: темный мир разлагающихся и разложившихся материальностей звучал прелестной элегической нотой умиротворенного страдания телесных оболочек. Великие греки и компиляторы римляне в своих мифах были так далеки от моих грез, что я невольно выругался, поскольку почувствовал себя обманутым целой цивилизацией. Сколько дневных и ночных часов для усвоения чужих сказок я потратил, чтобы соответствовать мнимому уровню образованности, то есть тому, что придавило мою индивидуальность, исказило мое видение мира. А ведь достаточно было только довериться себе и моя внутренняя сущность понесла бы меня давным-давно по реке личного познания, в которой никакая особь не замутила бы воду.
Вырвались мы с Ликанацем из источника минеральной воды. По склону темно-зеленой горы шли белые бараны,
а за ними как царь земли шествовал пастух в черной бурке и черной папахе. Он издали приветствовал нас, подняв к небу, как жезл, ослепительно-желтый посох." Здравствуйте, джигиты!
" Здравствуй, отец! " ответствовал Ликанац.
Я почтительно склонил голову на приветствие старца и залюбовался его золотым посохом. Он поймал мой восторженный взгляд и сказал:
" Вижу, чужеземец, мой посох пришелся тебе по сердцу. Но я вижу и другое: ты тот странник, которому незачем опираться на земную твердь, и хождения твои в мире вымыслов того и не требуют. Ты сам себе посох!
Я еще более почтительно склонил голову. Старец угадал мою тайную страсть жить вне времени и пространства, углубляясь только в себя и ища там неведомого.
" Где ты, Ликанац? Ты существуешь? " спросил я.
" Скалигер, я здесь. И старец тоже.
" Что же, хорошо. Что будем делать дальше?
Ликанац взял меня за руку, подвел к севшему на землю старику и усадил рядом с ним на расстеленную черную бурку.
" Сидите, Скалигер. Будем отдыхать, слушать горы и есть шашлык.
38
" Ты идешь по пути смерти. Остановись, Фора!
" Не пугай меня, Юлий.
" Как тебе объяснить, чтобы ты поняла и поверила мне, любимая?
" Поцелуй меня.
Я поцеловал Фору в бесцветные глаза, наполненные как бы дистиллированной водой. Они были солеными.
" Ты плачешь, милая?
" Я чувствую, что наша любовь подходит к концу. И ни ты, ни я, никто в мире нам не сможет помочь удержать ее. Это так горько чувствовать. Скажи мне, что ты меня все еще любишь.
" Я люблю тебя, Фора.
" Почему я иду по пути смерти? Что ты хочешь этим сказать?
" Ты заболела мной.
" Не мучай меня. Я не понимаю твоих слов .
" Твоя жизнь стала с некоторых пор зависеть от моей . Ты уже не располагаешь собой, ты опутала себя цепями любви, привязанности ко мне. Ты соткала паутину, чтобы удержать меня, но тем самым ты лишь истощила себя, и у тебя уже не хватает сил любить, но достанет сил, чтобы измучить себя собственной любовью. Ты должна забыть меня, иначе ты погибнешь.
" Ты бредишь, Юлий. Я люблю тебя всей душой. И это не мука, что я не могу жить без тебя, а счастье, неизъяснимое и ненасытное.
" Хорошо. Твое право " выбирать. А как поживает твоя дочь?
" Она еще не родилась.
39
Я влюбился в ее еще нерожденную дочь. Прогуливаясь по Александровскому саду вечером, я заметил Фору и рядом с ней высокую худенькую девушку с распущенными шоколадными волосами в бордовой юбочке выше острых смуглых коленок. Я поцеловал Фору в щеку и внимательно посмотрел на ее спутницу.
" А это " моя дочь, Анела.
" Когда ты успела вырастить такую красивую дочку? Ты не обманываешь меня, Фора?
" Ты не замечаешь, Юлий, что твои провалы в вечность занимают десятилетия. Хоть мы с тобой и мечемся во времени, но я не забываю своих женских обязанностей. Да, это моя дочь.
" Кто же ее отец? Я могу это знать?
" Твой брат.
" Я так и предполагал.
Анела внимательно слушала нашу беседу, хотя всем видом показывала, что ей наши разговоры глубоко безразличны и она бы с удовольствием продолжала бы гуляние по скверу.