Гребцы галеры
Шрифт:
Парень вскочил и, с неожиданной в его хрупком теле силой перебросив девушку через плечо, испуганным кроликом юркнул в заднюю дверь. Я, обогнув стойку, ринулся за ним, крича:
– Куда, куда, стой!
Люси, подпрыгнув, вцепилась в мои брюки, справедливо расценив, что подбирать ее с пола мне некогда. Так, мотаясь на штанине, и висела, покуда я, распихивая толпу, пытался догнать парня. Позади тяжело топал Патрик. Убедившись в бесполезности занятия, я остановился, отдышался, пересадил на плечо начальницу.
– М-да. Обидно, - выдохнула та, - две пули в животе - не пустяк. Черт этого козла принес!
– Слушай, доктор, они же ведь где-то живут.
– Ты видел, как он прыснул? Да они так нашими, с позволения сказать, коллегами на всю жизнь напуганы, что раньше сдохнут, чем нас пустят.
– Девчонку жалко... И он ее очень сильно любит, видать. Гляди, похитил, сюда увез, бережет как умеет... Славные ребята, хоть и чудные. Давай попробуем хотя бы. Может, объяснить удастся.
– Да что ты там объяснишь!
– Не я, а ты. У тебя вид безобиднее. Ну пожалуйста, а, Люсь! Прошу тебя... Хочешь, я тебе на карточках паспортную часть всегда заполнять буду?
– Пожалел, значит, говоришь? Ладно, - смягчилась начальница, - что ж, попытаемся. Только где их искать?
– Вы про наших птичек, что ли?
– вмешался кто-то из слушавших разговор зевак.
– А что их искать? Вон их жилье.
Он ткнул пальцем куда-то вверх.
Мы вгляделись. На краю рыночной площади, доминируя над местностью, торчало, уходя щербатой вершиной в небеса, непонятное строение: башня не башня, минарет не минарет. Труба какая-то без окон и без дверей. Где-то на двух третях высоты ее, неведомо как прикрепленная, висела огромная сине-желтая люлька смутно знакомой мне формы. Чуть подумав, я осознал, что там болтается, удивительным образом не падая, кузов от старого двухэтажного автобуса.
– Там и живут все время, почти не слазят. Что едят-пьют, никто не знает. Вот и зовем птичками. Что, в гости собрались?
– хохотнул.
– Идите на здоровье.
– Как?
– А вот, как он.
При взгляде на то, "как он", меня замутило. Иона карабкался, растопырясь, словно паук, прямо по внешней стене башни, цепляясь пальцами за одному ему заметные выступы и трещинки. За спиной парня безвольным тюком моталось тело его возлюбленной, привязанное к плечам верхолаза веревкой. Пару раз пальцы Ионы срывались, заставляя мое сердце ёкнуть, но всякий раз находили новую опору, и движение продолжалось.
Минута, другая - и пара скрылась в небесном автобусе.
– Да, теперь без вертолета - никак...
Я понуро опустил голову
– Не казнись, Шура, ты не виноват.
– Да знаю... А кому с этого легче?
Болтался весь день, как в воду сунутый, вспоминая прозрачное личико с горящими на нем огромными глазами. Болело сердце, и пожирал стыд за тех, кто превратил нежную доверчивую девочку в затравленного зверька.
За нас. За себя. За мир, экспортирующий только один товар - страх.
И не развлекали, а ранили очередные откровения упившегося до синевы калеки:
– Кто драпает ученые драпают задержать дерьмоедов - молодцы всех взяли - двое дохлых наплевать - откуда у них грузовик кто-то мне за это ответит - вы скоты куда намылились - ах завтра канал свернется ах отсюда не выбраться будет - вы и так не выберетесь - всех к стенке - в овраг не надо вонять будет буди хозвзвод могилы копать.
...Это предательство - я двадцать шесть лет служил короне что мне ихние подачки - нас всех тут бросили - оружие и медикаменты пусть чины из метрополии себе в задницу заткнут - мало что сами себя прокормим что я теперь здесь сдохнуть должен - ко всем чертям - командира подрывников ко мне - прибыл ну орел тебе охота в глуши околеть -
шесть кило тротила под Зеркало чтоб в пыль когда ключ закрутится ходу отсюда - на город на-класть жрачка есть проживут....Нет ребята вы что серьезно я же ваш командир - Жувре - Каледи Робине - мы ж огонь и воду - как разжаловали - кто в метрополию донес из вас кто-то - вам что тут охота так отменю - я снят с командования а кто - скотина Жувре ах ты черт - сволочи думаете победили Зака - честь у меня не отобрать - я с этим кольтом три войны меня не подведет - сдохнуть так как солдат и пошли вы все...
Вот и вся история этого мира... Я сплюнул досадливо. Хотели, как лучше, а получилось... Да ничего не получилось! Отсюда никуда дальше не попасть, а обратно - кому-то очень невыгодно. Для тех, кто здесь заправляет, этот мир как это?
– "кормушка", а расплачиваться по их счетам - нам. Подозревал я, что все тут, как дома, но не до такой же степени...
Люси, скривившись, озвучила мои мысли:
– Ох и противно же!
– Люсь, у нас виски не осталось?
Мышка прищурилась:
– Напиться с горя решил? Не пошло. Завтра настоящее дело начнется. Праздник богини, чтоб ее. Ты мне работоспособный понадобишься.
– Что он хоть собой представляет, этот праздник?
Рат подергала хвостом из стороны в сторону.
– У нас вообще-то Фестиваль безумцев - тема для бесед непопулярная.
– Что-то многовато у нас непопулярных тем.
– Не без того. Но тут дела обстоят чуть иначе. Ребята, побывавшие здесь, сами болтать не рвутся. Неприятно вспоминать.
– А взятки им получать приятно?
– Ну, об этом-то они толкуют охотно. А вот насчет всего остального... Ну, в общем, примерно так: завтра наша клиентура попьет-погуляет, попоет-потанцует, а потом начнет свою богиню призывать. И богиня явится.
– Да ну?
– Явится, явится. В том-то и соль, что ее увидят не только психи - все, кто будет на празднике. И наши видели.
– Массовый психоз?
– Не похоже. Последнее время именно из-за таких предположений сюда выезжают исключительно психбригады. Как ты видел, и Тринадцатая поступила так же. Сеппо - наш коллега, психиатр.
– Ну и?
– А ничего. Один бес, является. Похоже, тут на самом деле происходит что-то непонятное. Сам подумай, тебе охота будет, на нее полюбовавшись, о том трепать? Что народ подумает - совсем уже крыша набекрень съехала?
– Ну, может, я ее и не увижу
– Знаешь, Шура, ты, конечно, надейся на лучшее, но давай-ка, на всякий случай, рассчитывай на худшее. И, явится тебе эта зараза или нет, все равно желающих пообщаться с ней идиотов будет столько, что давка неминуема. Покалеченных останется чертова уйма, а нам с тобой это все разгребать. Так что вали-ка ты дрыхнуть. Подниму с рассветом.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Ну что... К приему большого количества пострадавших мы готовы. Выезжая в Пески, я предусмотрительно запасся почтенным количеством растворов, капельниц и бинтов. Заправка попыталась что-то там не дать, но, увидев командировочное предписание, заткнулась. Наркотиков, правда, мало - только стандартная укладка. Больше не положено, хоть ты встань на год у перекрестка, где каждые пять минут - авария, а десять - наезд. Ладно, вывернемся. Не впервой.
Дома я в течение многих лет наркотическую коробочку вообще не брал - и ничего. Вполне адекватно удавалось обезболить все что угодно - от почечной колики до перелома, от ожога до инфаркта - ненаркотическими средствами. А погорел - смешно сказать на чем, на радикулите!