ГРАЙЛОК - МИР ГРЕХОВ
Шрифт:
На флангах северяне уже побежали, но в центре продолжалась схватка. Император влетел в месиво из человеческих и конских тел, разглядел пятящегося горожанина, тот закрывался большим неудобным щитом и тыкал перед собой сломанным копьем. Вентайн, злобно хохоча, развернул коня, сбил лайвенского олуха с ног, ударил следующего. Ополченец неловко заслонился секирой на длинной рукояти, под остро отточенным лезвием меча древко секиры разлетелось на куски, и тут же горожанина пронзил копьем латник, скакавший следом за Вентайном. Подобный Солнцу ощутил раздражение - он сам хотел зарубить пешего мерзавца, но, подняв голову, увидел плотную колышущуюся массу человеческих тел. Среди темных плащей мелькали красные пятна - жрецы! Императору захотелось зарубить красного жреца, и он устремился туда,
– Бежать! Бежать!
– на разные голоса закричали справа и слева. Вентайн разглядел сквозь забрало седого горожанина с серебряной цепью поверх кольчуги, тот ослеп от крови, заливающей глаза - это ему досталось умбоном императорского щита по башке. Седой метался, бестолково размахивал руками - оружие он потерял - и вопил:
– Начинается! Кайл сказал: бежать к Лайвену! Вот оно!
Холод начал проникать под доспехи, Вентайну показалось, что пот на спине превращается в лед, его собственное дыхание вырывалось изо рта паром, с темного неба просеялся легкий снежок.
Горожане побежали. Вентайн натянул поводья и опустил дымящийся красный меч. Еще крепче повеяло морозом, император увидел, как разбегающиеся лайвенцы спотыкаются, падают, пытаются ползти прочь… и застывают, будто обращенные в камень. Вокруг на припорошенную снегом землю опускались рыцари и латники, Тень выронил знамя и обеими руками обхватил шлем… из-под забрала раздавался тоскливый стон.
Конь императора тяжело опустился на колени, стал заваливаться набок… император задергал ногой, чтобы освободиться от стремени, не успел, он и конь вместе повалились, ногу придавила неподъемная тяжесть, и Вентайн ощутил невероятную, смертельную усталость. Глаза закрывались сами собой, в мозгу билась единственная мысль: "Я устал, мне нужно отдохнуть, немного поспать, немного, немного, немного…"
На груди под доспехами зашевелился теплый ком, волна жара прокатилась по телу, Вентайн вскинулся и ощутил, что Отец-Солнце дрожит на цепи, сон стал отступать, потом императора приподняли, рванули, с него содрали нагрудник… Перед глазами закачалось лицо, сквозь пар, летящий изо рта, и снег, мерно сыплющийся с неба Вентайн не мог различить черты… К тому же при падении шлем сместился, забрало оказалось правей, чем полагается. Лицо казалось знакомым, очень знакомым…
Он зашарил рукой вокруг себя, но дедовского меча не было - отлетел, когда Вентайн рухнул вместе с конем. Император приподнялся, чтобы вытянуть кинжал - его толкнули на землю, в прорезях перед глазами он наконец-то разглядел лицо - но это был не человек. Сам Отец-Солнце, металлический диск с грубо отчеканенными чертами глядел на поверженного Вентайна. Кровь разбойников и императоров вскипела в замерзающих венах, Вентайн заорал, раздирая остывшие легкие, и ударил кинжалом в солнечный лик, ставший вдруг ненавистным… Острие поразило Отца-Солнце в левый глаз.
Колокола над Лайвеном давно стихли. Некому было звонить, да и незачем. Городское ополчение ушло к Дерикову Раздолу, ушли мужчины, а женщины остались ждать, надеяться и молиться. Им уже было известно, что император оставил лагерь на побережье и движется к городу. У него большое войско, закованные в сталь рыцари и беспощадные наемники с юга. Мужчинам Лайвена нечего противопоставить такому врагу. Спасет лишь помощь свыше, а поэтому то и дело какая-нибудь из женщин, стоящих на городском валу, оглядывалась на башню золотого мага. Громада из серого камня возносилась к небу, как прежде, холодная и безгласная. И кристалл на верхушке сиял, как обычно, вбирая праведное тепло Солнца и разливая благодать по окрестным землям.
Сегодня
от золотого мага ждали куда больше. Почему поверили мальчишке Кайлу? Почему понадеялись на помощь мага, безучастного к делам земли, которую он обогревает? Просто потому, что больше не на что было надеяться, и больше некому было верить. Женщины, дети, дряхлые старики - все теперь толпились на южной окраине Лайвена и с тревогой спрашивали женщин, взошедших на вал, не видать ли чего на дороге? Ожидание тянулось, оно казалось невыносимым.Солнце давно перевалило за полдень, тепло лилось с вершины башни от сверкающего кристалла, этот день казался похожим на любой другой день. Ранняя осень. Если бы не маг на башне, сейчас бы уже вовсю лили холодные дожди, северный край неприветлив, и лето здесь заканчивается быстро. Благодаря башне с кристаллом и золотому магу в Лайвене тепло.
– Смотрите!
– звонко закричала женщина на валу.
– Смотрите, там, небо!
– Что-то там? Что?
– заволновались внизу, там, откуда не было видно уходящей к морю дороги.
И тут же на валу заговорили все разом - небо на юге стало темнеть, но темнота надвигалась не широким фронтом, как гонимые ветром тучи, нет. Небо набухало свинцом лишь над дорогой.
– Это же Дериков Раздол, верно?
– спросил детский голос.
Девочка произнесла вслух то, что хотели и боялись сказать взрослые. Над Дериковым Раздолом, где должна была состояться битва, вставала тьма. Потом от четко очерченного темного пятна, нависшего над Дериковым Раздолом, к земле потянулись серые струи. Что там творится? Что за волшебство призвал золотой маг?
И снова потянулось бесконечное ожидание… Тень, вставшая над полем битвы, не была неподвижной, между небом и землей дрожали призрачные струи, что-то вращалось и билось в воздухе, но так далеко, что с лайвенского вала разглядеть было невозможно. И еще одна странность: тень не нарушала границ. Как бы ни метались темные волны, как бы ни бились о невидимые границы, а нарушить их не могли. Волнение достигло крайнего предела, женщины уже были готовы открыть ворота, чтобы бежать к Дерикову Раздолу и своими глазами увидеть, что там творится… но тут на дороге показались темные точки. Все притихли, ожидая. Точки росли и приближались, вот уже самые зоркие различали бредущих к городу мужчин.
– Это наши!
– с надеждой закричали на валу.
– Рыцари императора были бы верхом, а эти пешие. Наши возвращаются!
И в самом деле, это шли ополченцы. Они совсем не походили на победителей - растерянные, ошеломленные, они не могли толком объяснить, что случилось. Жена главы городского Совета, некрасивая толстуха, стояла в воротах, хватала проходящих за одежду, заглядывала в лица:
– Как там мой? Не идет следом? Не видал ты моего, братец? Мужа моего не видел?
И точно так же встречали входящих другие женщины - расспрашивали, заглядывали в пустые глаза, теребили… Толстухе повезло, один из беглецов выдавил из себя:
– Ранили его, но был жив, когда мы побежали. Он и сказал: бегите, пора.
Больше этот мужчина ничего не смог вымолвить - даже когда его отыскала в толпе жена, и две девчушки, шести и восьми лет, вцепились в ноги, потому что боялись потеряться в этой сутолоке. Младшая сказала:
– Папка, ты мокрый и холодный.
– Это снег, - тихим голосом объяснил выживший.
Ополченцы шли и шли по дороге, теперь среди них попадались раненные, некоторые брели по двое, поддерживая друг друга. Одежда на многих была промокшая, холодная вода медленно стекала по бородам, волосы влажными прядями липли ко лбам. Они толком не могли рассказать, как закончилась битва, только и твердили:
– Снег!.. Снег…
Но ясно было, что они выстояли, армия императора не придет следом за ними от Дерикова Раздола, который после битвы станут называть Полем Греха.
До вечера ополченцы возвращались домой. Их уцелело очень мало, и толстуха не дождалась мужа - главу Совета. И не выжил ни один из красных жрецов. Эти оказались верны слову, первыми встретили натиск кавалерии, и все полегли на Поле Греха. Едва ли каждый четвертый из ушедших возвратился в Лайвен, в победе не было радости, не было чести, не было торжества.