Горошина для принцессы
Шрифт:
– Боже, что я натворила?!
– прошептала Снежка.
– А что еще ты натворила?
– спросил Георгий Александрович и поднял заявление Владимира с пола.
– Я заставила его дать согласие на развод! И прогнала!
– слезы огромными градинами покатились по ее щекам.
– Да!
– только и нашелся, что сказать отец.
– Час от часу не легче, - он поднялся с дивана и отошел к окну.
– Из-за подложного письма, которое тебе всучил какой-то подонок, ты смешала с грязью своего мужа, человека, который рискнул всем, чтобы тебя защитить! И, что самое интересное, какому-то
– Папа!
– прошептала Снежка, бледная, как полотно.
Но отец на нее даже не глянул.
– Нет, это ты все правильно решила! Ясное дело, нельзя жить с таким мерзавцем! И для того, чтобы добиться развода ты бесстыдно лжешь Владимиру, что родила Егорку не от него!
– неумолимо продолжал он.
– Ты так обрадовалась, что его оболгали, так ухватилась за эту ложь, что даже не попыталась выяснить, почему он написал и писал ли он вообще это письмо!
– Папа, не надо… - покачнулась она. Ее лицо было уже белее снега…
Но отец смотрел в окно и ничего не видел.
– Конечно, не надо!
– горько сказал он.
– А что надо?! Угробить хорошего парня?! А Егорку оставить без отца?!.. Конечно, зачем ему такой оболганный, оклеветанный отец?! Даже, если он ни в чем не виноват!
– Папа… - прошептала она и рухнула на пол в глубоком обмороке.
– Снежка!
– вскрикнул Георгий Александрович и кинулся к дочери…
Владимир собирал вещи.
Потому что решил уехать. Немедленно! Сейчас же! Сию же минуту!
Потому что с него хватит!
Приедет в Москву и добьется назначения куда-нибудь в тайгу! Или в Каракумы. А лучше на остров Рудольфа. За Полярный круг! Подальше ото всех! От Снежки! Раз она его так ненавидит! И прогнала! И от Тины! Которая проходу ему не дает! И от Маши! Которая, вообще-то, ни в чем не виновата… Но это теперь уже все равно!
В дверь постучали. Громко.
Горничная пришла принять номер, подумал Владимир. Вот и славно!
Но это была не горничная.
Это была его Снежка…
Которая стояла и смотрела на него своими огромными несчастными глазами. Полными слез. Полными раскаяния. Полными любви.
И надежды.
– Прости меня, - прошептала Снежка, шагнула к нему, обвила руками за шею и прижалась всем телом.
– Я умираю без тебя…
У него закружилась голова. И зазвенело в ушах. И потемнело в глазах…
Он обнял ее и выдохнул:
– Любимая…
Снежка запрокинула голову, притянула Владимира к себе и принялась целовать.
Жадно. Страстно. Яростно.
Не отрываясь от его губ, она притворила за собой дверь. Не глядя, повернула ключ в замке. Сбросила с себя юбку. И все остальное. И прислонилась к двери спиной. И застонала, почувствовав в себе Владимира. И затрепетала, вскрикивая при каждом его движении:
– Да… Да… Да…
А он, совсем потеряв голову, прижал ее к дверям и ласкал прямо в одежде!
– Еще… Еще… Еще… -
вскрикивала она.– Хочу… Еще…
А потом застонала во весь голос и повисла на нем, содрогаясь и всхлипывая… Владимир перестал сдерживаться и тоже закричал, сходя с ума от бесконечной сладости ее тела…
Немного погодя, Снежка пришла в себя и стащила с него френч, сдернула и уронила галстук.
Владимир поднял ее на руки и унес в комнату. Скинул остатки одежды и снова стал ласкать. А она неотрывно смотрела ему в глаза своими льдисто-серыми глазищами. Занавесив их густыми черными ресницами. То закрывая их, то снова открывая.
– Ты… Была… С кем… Нибудь… - тяжело дыша, внезапно спросил он, стиснув ее в объятиях и ни на секунду не останавливаясь.
– Нет… Нет… Нет… - шептала Снежка.
– Ни… С кем… А… Ты…
– Не-е-ет!
– простонал Владимир.
И закричал, не выдержав. Впервые не дождавшись Снежки…
Но это было не важно! Потому что она закричала одновременно с ним! Не помня себя от невыразимого наслаждения!
А потом внезапно расплакалась…
Он целовал ее, осушая соленые дорожки на щеках. А она отвечала на его поцелуи, то и дело перехватывая губы Владимира, гладила жесткий ежик его волос и нежно улыбалась ему сквозь слезы…
Наконец, они снова вместе! Несмотря ни на что!
И отныне! Ни за что! И никогда!
Их никому не разлучить!
Эпилог
Москва, 21 июня 1941 г.
…Скорый поезд дальнего следования «Баку-Москва» мягко подкатил к перрону Киевского вокзала.
Генерал-майор авиации Добрич улыбнулся.
У окна подплывшего вагона стояла Снежка.
Она держала на руках Настёну и показывала ей дедушку. Настёна хлопала глазками и пыталась схватить маму за нос. За спиной у Снежки мелькнул Владимир и помахал рукой.
Приехали!
Генерал не видел дочь с зятем уже больше года. С тех пор, как приезжал в крайний раз к ним в гости. В Баку, где Владимир служил командиром истребительной авиадивизии. Месяц назад он получил, наконец, давно заслуженное им генеральское звание и догнал тестя по числу звездочек на петлицах.
Бог даст, и обгонит в скором времени, с теплом подумал Георгий Александрович о зяте, которому был обязан жизнью! Снежкиной и Егоркиной! И Настёнкиной!
Владимира он любил также сильно, как и Снежку! И Егорку! И Настёну!
Время летит, не остановишь!
Подумать только! Завтра его внуку стукнет уже два года! Совсем большой уже стал! Снежка писала, что Егорка вовсю болтает, а Настёна начала ходить!
Настёну Георгий Александрович пока еще не видел ни разу. На днях внучке исполнилось десять месяцев. Владимир получил долгожданный отпуск и привез все свое семейство в Москву. На строевой смотр к деду. Который сильно по ним скучал и не в шутку подумывал сам явиться с инспекцией!
К счастью, после заявления ТАСС от четырнадцатого, Владимиру, как и многим другим, дали, наконец, отпуск. И поезда, до отказа набитые красными командирами и их счастливыми домочадцами покатили на юга! В Сочи и Гагры, Хосту и Адлер! В Сухуми и Батуми! В Севастополь и вольный портовый город Одессу!