Чтение онлайн

Опираясь на трость и руку простолюдина, из машины выходит сам граф Малахов. Поднятый с постели, он однако мгновенно реагирует на призыв, примчавшись даже не дождавшись утреннего кофе. Граф одевает на голову цилиндр и оглядывается.

– Батюшка, они же будто басурмане, – продолжает жаловаться мужчина, не иначе памятуя солдат, – я к ним по симерийски, они только отмалчиваются.

— Ничего-нечего, — успокаивает его Малахов по отцовски. – Идемте, голубчик, сейчас склад откроют.

Стоящие на карауле оказываются детьми из кадетских корпусов. Присланные в Ольхово юнкера разновозрастные, а эти совсем безусые. Куда только армия смотрит? У этих юношей помимо

усов в голове нет ничего, а их в самое пекло.

– Открывайте, – строго велит граф, приблизившись к складу.

Стоящий по стойке смирно солдат вытягивается еще сильнее, хотя казалось бы куда дальше.

– Никак нет, ваше сиятельство, — заливаясь пунцом и с запинкой лепечет юнец, не сходя однако с места.

— Что значит "нет"?
– - с улыбкой Малахов обменивается с мужиком ироничными взглядами. – Молодой человек, – без крика, как можно более спокойно продолжает он, – это продовольственный склад и он принадлежит городу, а не армии. Так что открывайте и дайте мне накормить людей.

Винтовка, слишком тяжелая для детской руки, трясется, на лице юнкера выступает испарина. Он с трудом сглатывает ком, под взглядом старшего робея возразить, но с места сойти и не думает.

К счастью раздается стук копыт кавалькады и внутрь двора влетает отряд драгун. Перед Малаховым спешивается возглавляющий отряд Алексей Швецов. Осунувшийся и очень уставший, подполковник выглядит заметно постаревшим. Вот даже в волосах за последние только сутки прибавляется седин.

– Господин Алексей, осмелюсь предположить это безобразие дело рук младших чинов и к вам отношения не имеет, – нарочито громко, привлекая внимание говорит граф. За забором постепенно народу прибавляется и суть спора на счет продуктов вызывает пчелиный гул. – Не могу поверить, что бы офицер Симерии ограбил собственный народ.

К воротам барака Швецов приближается пошатываясь и растирает глаза несколько секунд, прежде чем что-то сказать:

– Боюсь вас разочаровать, но это мой личный приказ. С этого момента никому в Ольхово не позволяется продавать и покупать продукты питания. Армия и сам я берем весь контроль.

Малахов некоторое время молчит, осмысливая сказанное.

– Вот как, – тихо, глядя на остроносые туфли говорит он, что бы разразится тирадой. – Это переходит все границы, господин барон! Несмотря ни на что, я все еще утвержденный царем губернатор и намерен бороться с солдатским бесчинством. Дай вам волю и вы весь город поставите "смирно". У вас нет права ограничивать продажу хлеба, немедленно откройте склад.

– После войны, – отвечает Алексей, – можете меня судить, отсылать в ссылку или расстреливать, но в данной ситуации нет никакого деления на солдат и не-солдат. Вся власть для общей пользы должна находиться в одних руках. Так что вы, господин граф, на момент ведения боевых действий лишаетесь полномочий губернатора.

На этих словах стоящие чуть вдали драгуны подаются вперед. Окруженный рослыми кавалеристами стареющий Малахов выглядит загнанным волками рычащим псом.

– Ах вот как! – он не смотря на тщетность положения трясет тростью и скалит зубы. – Вы сошли с ума, сударь! Никогда больше не смейте говорить с моей Оленькой! Я категорически запрещаю даже приближаться к ней! Задурили девочке голову, а теперь еще и власть в городе к рукам прибираете. Вы негодяй!

Штабс-офицер обреченно кладет руку на лицо. Вот при чем тут это? На дворе война, которую страна с треском и блеском проигрывает, Ольхово уже наверняка окружено, а у людей не разбери что в головах.

Вернувшись с разведки Алексей

сам не свой. Батальон на уши поставил, все ждали в ближайший час, а то и минуту чего-то невероятного. Но время идет, а на фронте непонятная тишина. Будто весь мир забыл о существовании поселения.

– Будьте так добры, покиньте территорию склада, это закрытая зона, – устало распоряжается Швецов, даже не глядя на Малахова.

Сам же Алексей приближается к забору, где люди начинают переживать и бурно обсуждать происходящее.

– Послушайте, – он поднимает руку призывая к тишине. – Никто никого не грабит и все получат хлеб, но поровну. Армия берет склады под охрану, исключительно пресекая раскупку продовольствия в одни руки. Для нас настали трудные времена и неблагонадежные граждане обязательно этим воспользуются.

Офицер извлекает из кармана бумажку и высоко поднимает над головой, что б было видно всем.

– Еду можно будет получить по вот таким карточкам. Списки прямо сейчас составляются и их в ближайшее время раздадут. Никто голодным не останется.

Швецов хочет еще что-то сказать, но внимание привлекает стремительно приближающийся всадник. На всем скаку лошадь влетает во двор, разгоряченное животное с трудом останавливается, нескольким драгунам приходиться подбежать и схватить за узды.

– Господин подполковник, – спешившийся корнет опирается о колени, переводя дух. – Донесение, срочное.

На прибывшем офицере лица нет и Алексей торопиться к нему, предчувствуя неладное.

– Ваше благородие, – болезненно кривиться вестовой, – высота двести три, – он запинается, глядя на все более разгорающееся пламя в глазах командира, – готы взяли ее, господин.

– Как взяли... Как взяли?! – он одним скачкой оказывается подле корнета и трясет за китель. – Все время ведь тихо было, из ружья ни разу не пальнули.

– В полночь, – офицер шире и крепче подполковника, но под напором будто тает и виснет на руках. – Готы на высоту полезли, а караульные пьяные спали.

– Времени уже сколько! – рычит Швецов, продолжая трясти гонца. – Почему только сейчас докладываете?!

Вестовой еще оправдывается, теряя шапку пытаясь догнать Алексея. Не слушая лепет, подполковник одним рывком влетает в седло подведенного коня. Могучий рысак вскрикивает, ошпаренный шпорами и огретый плетью, с места бросаясь вскачь и заставляя людей шарахнуться в сторону.

Ольхово. Центральная площадь. Ок. 5 – 00

Рота выстраивается ломанными линиями в полном составе, "п"-образно охватывая края площади. Все подходы загодя перекрыты "синими мундирами" и сейчас, если присмотреться, можно увидеть блики солнца на стальных пиках шлемов жандармов. Необычайное скопление военных привлекает проснувшихся горожан, останавливающихся однако перед пикетами. Стражи порядка, по просьбе Швецова, быстро организовывают посты, перегородив улицы рогатками с колючей проволокой.

Сам командир ходит неспешным шагом по рядам, заложив руки за спину. Внешне новость о страшном поражении даже не отражается на бароне, но мало кто из драгун рискует взглянуть в скрытые тенью козырька глаза.

– Потери роты составили, – монотонно, но громко разносится голос вахмистра, облюбовавшего постамент памятника, как трибуну, – три нарезных орудия Баранова. Снаряды осколочные ...

Совсем новые, еще только проходящие испытания пушки. Легкие, очень удобные для конных войск и если уступающие готским, то совсем немного. Корнилова вооружили по полной, но все стволы, так и не выстрелив, лежат на потерянной высоте.