Чтение онлайн

— Машенька, а разве ты не знала, что завтра он улетает заграницу? К своим. Что трахнул он тебя на прощание, как славянский сувенир. — Велимир сильно ударил Аркадия и тот опять упал.

— Не смейте! — накинулась на Велимира Ивановича Маша. Она схватила его за плечи, пытаясь оттащить от Аркадия, но он резко стряхнул её, продолжая поддавать непрошенному жениху. А у Маши подвернулась нога. Девушка падает, ударяя голову о ступеньку. Её тело, скатывается с лестницы. Услышав шум за спиной, Велимир оглядывается и видит на ступеньке кровь. Минутная пауза даёт возможность Аркадию собрать

всю оставшуюся силу и смазать двумя руками, собранными в молот, по небритой морде Велимира! Тот падает на край колокольни. Его голова и рука уже не ощущают поддержки. Аркадий лишь на миг склоняется над ним, чтобы произнести:

— Скинуть бы тебя сейчас!.. — Он опрометью несётся по лестнице, туда, где исчезла внучка звонаря, и тут же сожалеет, что не исполнил угрозу.

Он видит бездыханное тело девушки, почти ребёнка, его невесты… Маши. Оно всё в ссадинах и кровоподтёках. Голова её покоится на алой розе. «Откуда роза?» — подумал он и вдруг понял, что принял за розу лужицу крови.

— Нет! — вскрикнул он и подавился собственным криком. А с колокольни, как из его души заговорили несуществующие колокола. Зазвонили, заохали, запричитали…

Бог весть, откуда, появился дед. С ним, ещё двое деревенских. Зачем-то с оглоблями в руках. Заголосила баба:

— Ой, родненькая! Ой, деточка!!! Ой, святая наша! За нас, грешных муки приняла!.. Что же это за изверг такой над тобою потешился?! Что за нелюдь! — потрясала она кулаком.

А за спиной Аркадия уже стоял Велимир, и, обращаясь к людям, кричал:

— А ну, братва, вали этого упыря! Он нашу блаженную изнасиловал! Не углядел я, простите, Бога ради… — и заплакал.

Навалились дружно. Били по-деревенски: размашисто, продлевая удовольствие и экономя силы.

Когда подъехал участковый милиционер на стареньком мотоцикле, лицо Аркадия узнать было трудно.

— Вы посмотрите! — хрипел Велимир, — что этот подлец с нею сделал! С невестой моей! Он же даже имени её не спросил! Увидел… и накинулся! А ведь она… она блаженная. С нею по-особому надо… А он!.. Убью!! Сууууукааа…

Приехала городская «скорая». Внучку звонаря положили на носилки. Она пришла в себя, точно за тем, чтобы спросить Аркадия:

— Ты ведь не передумаешь?

А он глядел заплывшими глазами на неё изувеченную, и плакал.

— Пройдёмте, — произносит подошедший участковый. Он берёт Аркадия под руку и уводит к мотоциклу.

На колокольной площади собрался народ. Кто-то громко и обстоятельно пересказывает версию Велимира, украшая ужасающими подробностями. В толпе Аркадий замечает перепуганное лицо Сашки Бубна.

— Протокол составить надо, — говорит участковый и Аркадию становится тоскливо. Он усаживается в коляску милицейского мотоцикла и надевает каску. Что-то тяжёлое сильно бьётся о шлем и разлетается на мелкие куски.

— Очень своевременно, — мрачно улыбается капитан, сильно стуча по каске. — Внучку звонаря любит вся деревня. Тебе её, падла, не простят.

Он снимает с брезента коляски ошмётки сгнившей картошки, запущенной в голову незваному гостю, и принимает решение:

— Всё правильно, — говорит участковый. —

Обеспечить тебе безопасность на месте преступления не имею возможности. Так что, паря, хочешь жить — поехали в участок. От этой вони и греха подальше.

Он надевает наручники на Аркадия и заводит мотоцикл, крича в толпу:

— Всех свидетелей жду завтра утром. В девять часов. Все свободны. Разойдись! Разойдитесь. Жду свидетелей!

— Бубен! — крикнул изо всех сил Аркадий, глядя на друга. И тот услышал его.

— Бом-ба! — неслышно, сильно артикулируя, произнёс он.

— Что? — переспросил Сашка Бубен, всматриваясь в Аркашкины жесты.

— Что? — оглянулся участковый и добавил газу. Мотоцикл взревел.

— Бомба! — теперь уже проорал Аркадий, быстро отворачиваясь от Бубна и наклоняясь над ментом.

— Это, в каком смысле? — не понял участковый, глядя на Аркадия.

— В прямом, — спокойно ответил он, дыша в лицо участкового и зная наверняка, что Сашка услышал его предупреждение. — Для меня, капитан, это бомба. Чья-то ужасная подстава! И вообще, мне не везёт.

— Если бы не повезло, мужики бы убили. И не сомневайся. Поехали. Разберёмся…

Колокольная площадь заполнена людьми. Люди кричат, спорят, проклинают. И среди этого разгула деревенской демократии, подошел к Велимиру звонарь, и крепко ухватил его за локоть.

— Пойдём, Велимирушка, — сказал старик твёрдо, и было видно, как тяжело ему даётся этот вроде бы бесстрастный тон. Из старческих глаз лились слёзы, а руки дрожали, но старик повторил свою просьбу, усилив её тем, что теперь уже двумя руками ухватил Велимира и прокричал:

— Прошу тебя, уведи меня, старого, от этого места!.. Горе! Какое горе мне ниспослал Вседержитель! Что за муку принял я? Жить, Велимирушка, не хочется.

— Ну что вы, Аникей Евстафьевич, то о чём вы сейчас подумали — по вашим понятиям, ну, то есть, по церковным законам, — это грех. Не гоже вам о таком говорить. Починят нашу девочку…

Велимир усаживает старика в вездеход под толстым брезентом, и отвозит домой.

По пути старик Аникей расплакался. Велимир молча вёл вездеход, а старик плакал.

— Побудь со мной, — попросил дед Аникей, — я хочу тебя о чем-то попросить.

— Аникей Евстафьевич, — прямо сказал Велимир, — я догадываюсь, о чём пойдет речь. Я устал. Сегодня не самый лучший день в моей жизни. Говоря на понятном вам языке, я поддался искушению и ревности, и пожелал убить человека…

— Велимирушка, — нет человека, который бы мысленно не убил за подобное. Человек — скопище греха.

— Дед Аникей, а ведь я это почти сделал. А теперь, вот, хочу избавиться от улик!

— Успеешь! — Хлопнул ладонью по столу звонарь. Да так это у него вышло, что Велимир оторопел.

— Ты что наделал, антихрист! — прокричал старик. — Зачем при людях моё сердечко невестой своей назвал?!

— А затем, что свататься вчера приходил.

— Уже вчера она сделала свой выбор, поганец! И ты это знал!

— Я, дед Аникей, исполнял вашу волю.

— Моя воля была, чтобы ты присмотрел за ней, а не грубо вмешивался в её жизнь! Рассказывай, что у вас там произошло!