Год Единорога
Шрифт:
С трудом мы поднимали ее с постели и заставляли хоть немного поесть. Она постоянно шептала что-то себе под нос, но как я ни вслушивалась, понять ничего не могла. Похоже, она разговаривала с кем-то, кого видела только она.
Я очень надеялась, что это все-таки пройдет, только бы скорее добраться до монастыря. Там сестры умеют лечить душевные раны и смогут, я думаю, вернуть ее в реальный мир. Но с такой скоростью нам в Норсдейл не добраться.
Ингильда же была молода и здорова, и я не могла допустить, чтобы она отказывалась от общих работ. Чем скорее она сама поймет, что от этого зависит и ее жизнь, тем лучше. Но все равно у меня было тяжело на душе, когда я в это утро отправилась на поиски пищи. На всякий случай я взяла лук и
Я сумела отделить несколько колец от своей кольчуги, слегка разогнула их, и у меня получились сносные крючки. Из рубахи я надергала ниток и сплела тонкую леску. Конечно, у меня получилась очень примитивная снасть, но на лучшее рассчитывать не приходилось, да я уже стала привыкать довольствоваться тем, что есть. Сегодня женщины пошли по ягоды, мужчины — ловить кроликов, и вот я решила, что совсем не лишне добавить к этому немного рыбы. Большого труда стоило мне решиться насадить на крючок живую муху. До сих пор мне не приходилось убивать ни одно живое существо, но другого выхода у меня не было.
Я нашла удобное место, где в реку вдавалась каменистая затененная коса. Было жарко, и я сняла камзол с кольчугой и осталась в одной рубахе, мельком подумав, что попозже надо будет выстирать рубаху и помыться самой. Очень хотелось смыть с себя грязь и пот долгого пути, горечь потерь и душевную тяжесть.
Грифон, как всегда, висел у меня на груди, но сейчас казался обычным украшением. Теперь трудно было поверить, что в ту ночь, когда мы бежали с Тороссом, он сиял и горел, проявляя какую-то даже сверхъестественную силу. В который раз разглядывала я эту великолепную драгоценность. Интересно, где и кто его создал? Может, привезли его из-за моря и сделан он где-то у сулкаров? Или… или, может быть, это создание Древних?
Талисман. Это стоит обдумать. Если это как-то связано с Древними, так, может, мы с Тороссом и не случайно попали в то святилище, а нас туда привел грифон? Это место явно было создано Древними, значит, и эта безделушка…
Все это было очень интересно, но мне сейчас приходилось думать не о тайнах Дневних, а о хлебе насущном. Я опомнилась и быстро закинула в воду свою самодельную снасть.
Дважды у меня клевало, но рыба срывалась. Наконец я решила собрать все свое терпение, которого у меня всю жизнь не хватало, и во что бы то ни стало вытащить рыбу. И при следующей поклевке я тащила так тихонько и осторожно, как только могла. Так мне удалось вытащить двух рыбешек, только очень уж маленьких. Похоже, место я выбрала не слишком удачно. Я снова вышла на берег и отыскала тихий тенистый омут. Здесь мне повезло немного больше.
Солнце перевалило за полдень, и я решила сбегать в лагерь. Там все было в порядке, но ни сборщики, ни охотники еще не вернулись. Я наскоро прожевала горсть ягод и снова пошла к реке, надеясь на удачу. И удача улыбнулась мне.
Не успела я выйти к берегу, как вдруг в кустах услышала низкое рычание. В ответ на него раздались не очень понятные мне звуки, но тоже явно угрожающие. Я отбросила корзину, приготовила лук и стрелы и осторожно выглянула из кустов.
Посреди небольшой поляны на туше только что зарезанной коровы сидел снежный барс. Он плотно приложил уши, грозно оскалился и глухо, утробно рычал, а перед ним стоял огромный дикий кабан-секач.
Оба животных были сильны и очень опасны и обычно не трогали друг друга. Но кабана, видимо, что-то очень разозлило, и он, ослепленный яростью, решился напасть на барса, защищающего свою добычу. Барсу же вовсе не хотелось драться с яростным врагом, и он пока просто пытался отпугнуть его.
Кабан ковырнул клыками землю и пронзительно завизжал. Он был много тяжелее барса, могучий старик с тяжелым загривком и длинными клыками. Барс взвыл
и прыгнул, но не на кабана, а назад. Кабан же продолжал наступать, и барс, не принимая боя, припустил вверх по склону горы. В одну секунду он оказался вне досягаемости, но и оттуда продолжал шипеть и рычать на своего огромного победителя. Кабан наклонил морду к земле и, казалось, с интересом слушал, как бессильно ругается эта большая кошка.Не задумываясь, я двинулась вперед. Я знала, как опасен раненый кабан и как мало шансов у меня убить его с первого выстрела, но просто не могла равнодушно смотреть на эту гору мяса. К счастью, кабан был слишком занят, чтобы увидеть меня, и я смогла подобраться на расстояние выстрела и выбрать удобную позицию.
Я выстрелила и тут же бросилась без оглядки под защиту кустов. Мне вдогонку донесся дикий рев, но я так и не рискнула остановиться или оглянуться. Если я только задела его стрелой, эта клыкастая смерть непременно бросится за мной в погоню. И я бежала. На полдороге к лагерю я наткнулась на Рудо и Инофара и все им рассказала.
— Если кабан не догнал тебя, леди, — сказал Инофар, — значит, он мертв, иначе его бы ничто не остановило. Это настоящие злобные дьяволы. Видимо, тебе повезло и выстрел оказался смертельным.
— Ты очень рисковала, леди, — добавил Рудо, — и вдобавок, глупо рисковала. Что стало бы с нашим отрядом, если бы ты так жестоко погибла?
Пришлось объяснить, что заставило меня стрелять. Он, конечно, прав, и рисковала я глупо, но кто бы из нас, вечно полуголодных, смог устоять перед таким искушением?
Мы вместе двинулись назад, тщательно осматривая на пути все, на случай, если эта тварь решила устроить засаду. Мы даже не пошли на эту поляну прямо, а поднялись немного в гору и сверху все осмотрели. Только тогда рискнули выйти на поляну. Там так и осталась лежать зарезанная барсом корова, а рядом на вспаханной клыками и копытами земле валялся мертвый кабан. Моя стрела прошла ему меж лопаток и вонзилась в сердце.
Все были поражены таким метким выстрелом, который редко удавался самым опытным охотникам. Кое-кто решил приписать эту удачу сверхъестественным силам, и даже пошел слух, что леди Мет передала мне свои знания и у меня тоже есть часть ее силы. Об этом вслух не говорилось, но я видела, как изменилось их отношение ко мне и с какой готовностью принимались теперь все мои распоряжения.
Только Ингильда раздражала меня, как заноза в пальце. Но я решила выполнить свое обещание, и когда вечером все собрались на ужин и зажаренное на костре мясо притягивало глаза, я встала и произнесла речь.
Я напомнила, как еще в начале похода мы решили делить все поровну, поэтому тот, кто не берет свою долю работы, не имеет права и на свою долю пищи. Конечно, это не касается больных, детей и стариков. А вот молодые и здоровые бездельники пусть посидят голодными или обеспечивают себя сами. Сегодня все работали хорошо и старательно, кроме Ингильды, значит, и мясо есть будут все, кроме нее.
Ингильда вспыхнула и закричала, что у меня перед ее родом долг крови и я обязана… Я прервала ее и спокойно объяснила, что долг мой только перед леди Ислаугой. Это ее сын отдал жизнь за меня, а кроме того, она больна и беспомощна, и я, разумеется, буду заботиться о ней, как смогу, и сделаю все, чтобы помочь ей.
— А ты, — закончила я, — молода, здорова и вполне можешь сама позаботиться о себе. Я не признаю на себе никакого долга перед тобой.
Если бы было можно, она, скорее всего, вцепилась бы мне когтями в лицо, такое бешенство излучала вся ее фигура, но она знала, что здесь ее никто не поддержит. И, справившись с собой, она молча повернулась и ушла в свой шалаш, а через некоторое время оттуда послышались рыдания. Но ни один человек не вызвался пойти утешить ее, так как все понимали, что эти слезы не горя или раскаяния, а бессильной ярости. Я ее не жалела. Жаль только, что теперь я уже окончательно приобрела врага, который никогда не простит своего унижения.