Чтение онлайн

Она качнулась ко мне, но ее перехватили чьи-то руки, оторвали от меня в попытке спасти. Я знала, что уже поздно. Может, удастся ненадолго вернуть пульс, вернуть дыхание — но не жизнь. Так бывает иногда в самом конце — разум и душа уже ушли, но тело еще не осознает смерти, не осознает конца.

Я повернулась к другому, чью руку держала. Дойль судорожно втянул воздух. Врачи оттащили его от меня, навтыкали иголок, уложили на каталку. Я встала, не желая отпускать его руку, но мой врач уже подбежала, потащила меня прочь. Что-то она говорила, что-то о том, что мне нельзя волноваться. Почему врачи все время говорят что-то невообразимое? Не волноваться, шесть недель не вставать, снизить психологическую нагрузку,

меньше работать… Не волноваться.

У меня отобрали руку Дойля. То, что его вообще смогли от меня оттащить, уже говорило много о его состоянии. Если бы ему не было так плохо, разве что смерть помешала бы ему остаться со мной.

Разве что смерть.

Я посмотрела на Шолто. Там стояла тележка реаниматоров. Врачи пытались запустить его сердце. Госпожа, помоги мне. Помоги нам всем, Богиня!

Над Ба тоже сгрудились врачи, пытаясь что-то делать, но раненых уже отсортировали: сначала Дойль, потом Шолто, только потом Ба. Меня должно было приободрить — и так оно и было — что первым увезли Дойля. Значит, его считают жизнеспособным.

Тело Шолто дернулось от разряда. Разговор я слышала только обрывками, но я увидела, как врач качнул головой: нет. Еще нет. Еще разряд, мощней — тело вздрогнуло сильнее, забилось на полу.

Гален с залитым слезами лицом попытался меня обнять, когда тело Ба накрыли простыней. Полицейские не знали, что им делать с летуном. Как нацепить наручники на столько щупалец сразу? Что делать с обугленной больничной палатой, когда все в один голос говорят, что виновата во всем погибшая женщина? Что делать, когда волшебство становится явью, и холодное железо обжигает плоть?

Доктора качали головами над Шолто. Он лежал ужасающе неподвижно. Помоги мне Консорт. Помоги мне, Консорт! Помоги им помочь. Гален хотел прижать меня лицом к своей груди, не дать мне смотреть. Я его толкнула — сильней, чем хотела, он пошатнулся.

Я пошла к Шолто. Врачи пытались меня не пустить, что-то говорили, но Рис их удержал. Качнув головой, он что-то им сказал, я не расслышала, что. Я опустилась на колени у тела Шолто.

У тела… Нет. Нет!

Ночные летуны — те, кого полицейские не пытались арестовать, — сгрудились возле меня и своего царя, накрыли его черным плащом, если у плаща бывают мышцы, и плоть, и бледные намеки на лица.

Щупальце потянулось к телу — потрогать. Я протянула руки летунам по обе стороны от меня — как тянешься за рукой друга, разделяющего твою потерю. Вокруг моих пальцев обвились щупальца, чуть сжали, утешая, насколько это возможно. И я закричала, на этот раз вслух:

— Помоги мне, Богиня! Помоги мне, Консорт!

Я чувствовала такой гнев, такую жгучую, страшную ярость, что сердце готово было взорваться, по коже от жара моего гнева побежал пот. Я убью Кэйр. За это я ее убью. Но сейчас, в эту минуту, мне важнее, чтобы выжил Царь.

Я посмотрела на летуна рядом со мной — в черные глаза, на бледный безгубый рот с острыми клыками. По бледной плоской щеке скользила слеза. Это их гнев, их ярость, их царь… Но… Он и мой король тоже, а я его королева и их царица.

Запахло розами. Богиня была рядом. Я молила о напутствии, и ответ пришел не в словах и не в видении. Мне пришло знание. Я просто знала, что делать и как. Я видела все извивы нужных чар, и знала, что если пришла в них нужда, то нет времени думать, не ждет ли на той стороне нечто ужасное. Волшебная страна ничем сегодня не могла бы ужаснуть меня больше, чем уже увиденным. Кошмары мне не страшны — я шагнула далеко за их пределы. Осталась только цель.

Я склонилась над Шолто; летуны сдвинули щупальца вверх, удерживая только мои запястья, а руки я возложила на тело их царя. Я вершила прежде волшебство сексом и жизнью, но в моих жилах течет не одна эта магия. Я Неблагая сидхе, и мне доступна магия смерти, а не только жизни. В

смерти, как и в жизни, есть сила. Есть сила в том, что ранит, как и в том, что спасает.

На миг я подумала воспользоваться подсказанными чарами для Дойля, но это волшебство предназначалось только для слуа. Моему Мраку оно не поможет.

Когда-то Богиня дала мне выбор — оживить волшебную страну силой жизни или смерти, секса или крови. Я предпочла жизнь и секс крови и смерти. И вот сейчас, в залитой кровью Ба рубашке, я выбираю опять.

Я повернулась к Рису. Гален то, чего я хочу, не сделает, промедлит.

— Рис, принеси мне тело Ба.

Джонатану, который готов пойти за мной на край Света, неся спасительный огонь, освещающий нам путь.

Дарле, которая помогает моим светлым порывам воплощаться в жизнь. Шерри, что все еще сражается за то, чтобы организовать нас с претензией на художественность. МерриЛи, моему агенту, что всегда готова облачиться в доспехи и ринуться в бой за мою честь. Шону, дружба с которым настолько древняя, что сама по себе может сходить в бар и заказать себе выпивку. Чарльзу, который показал мне, как прекрасен может быть небольшой хаос, и что отсутствие детализированного плана ещё не значит, что ничего не прокатит. Пили и Керри, что пережили с нами Драгон-Кон. Научному фантасту и ветерану ВВС США Майклу Зет Виллиамсону, который вызвался помочь мне с описанием боевого оружия. Все ошибки в этой области мои и только мои, но его вмешательство свело их к минимуму. Моей писательской команде, историкам-фэнтезистам: Деборе Миллителло, Марку Самнеру, Марелле Сендс, Шэрон Шинн и Тому Дреннану. Моим соратникам.

Больницы — место, куда люди идут за спасением, но врачи могут лишь подлатать ваши раны и собрать вас воедино. Они не могут исправить причиненный ущерб. Они не могут сделать так, чтобы вы не просыпались в неприятном месте или заменить правду на ложь. Хороший врач и прекрасная женщина из СПЖСН, Службы Поддержки Жертв Сексуального Насилия, не могла изменить тот факт, что я действительно была изнасилована. Факт, что я не могла этого вспомнить, потому что мой дядя использовал заклинание вроде наркотика «для изнасилования на свидании», не менял очевидного — тех улик, что они обнаружили в моем теле, когда обследовали меня и взяли анализы.

Вы, возможно, считаете, что быть настоящей живой принцессой фейри — значит жить в сказке, но не все сказки заканчиваются хорошо. Пока идет повествование, происходят жуткие вещи. Помните Рапунцель? Ее принцу выцарапала глаза злая ведьма, ослепившая его. В конце сказки слезы Рапунцель по волшебству исцеляют его… но лишь в конце сказки. Золушка была немногим лучше рабыни. Белоснежку пыталась четырежды убить злая королева. Все помнят про ядовитое яблоко, но не стоит упускать из виду лесничего, заговоренный пояс и отравленный гребень. Выберите любую сказку из тех, что основаны на старинных преданиях, и главным действующим лицом окажется героиня, влачащая жалкую, наполненную опасностями и всевозможными ужасами жизнь.