Главная Альма
Шрифт:
Она провела расческой по волосам и отложила ее в сторону. Прохлада осенней ночи освежала и по ее прекрасному телу пробежала дрожь. Она закуталась в халатик, но дрожь была не от холода, а возбуждения. В черном небе падала звезда. К ней падала её судьба. К ней падал ночной ангел. Зрелище ночной схватки в бескрайнем царстве птиц восхищало сознание даже опытной магессы. Она протянула руку в направлении падающего ангела.
– Не бойся, - промолвила она и поманила его, - ты мне нужен.
Он почувствовал, как его тело окутывает дымка, в голове звучал приятный женский голос зовущий его сквозь
И вот он завис напротив ее окна. Могучие белые крылья секли воздух, держа своего господина у окна его госпожи. Он смотрел на неё и не мог понять, почему. Почему она позвала его? Она протянула ему руку, тонкая изящная кисть легла в его ладонь, но вместо того, что бы войти к ней он увлёк её за собой. Он подарил ей себя и свое небо. Она приняла этот дар.
... лететь в облаках в объятиях своей судьбы - что может в большей мере дать ощущение свободы. Разве что смерть. Но не сейчас.
– Люсия, - представилась она ему, когда земля унеслась из под ног и звезды помчались на встречу.
– Горей, - ответил он. Она сбросила халатик и осталась обнаженной в руках летуна.
– Я твоя, падший ангел.
– Горей прижал ее к себе и почувствовал, как жар ее обнаженного, молодого тела взывает к его плоти.
– Если я тебе не нужна, то брось меня и дело с концом, но знай, что сейчас или никогда.
– Никогда!
– прокричал он, но не ей, а пронзительным небесам, смотрящим на них.
– Она моя!
Люсия поцеловала ангела в его обветренные губы. Она целовала его, лаская обнаженный мускулистый торс. Желание языками огня плясало по телу Горея вслед ее прикосновеньям. В этом пламени страсти он не почувствовал, как Люсия укусила его за губу, и кровь смешалась со вкусом ее помады, пьянящим и возбуждающим.
Все под небесами, и только они в небесах. Горей нес в своих объятьях свою любовь, свою спасительницу. Люсия только через полчеса безумного полета вспомнила о безопасности и окутала их маревом, закрыв от посторонних.
Возвращение на грешную землю казалось приговором, но предрассветное зарево полыхало на горизонте, предупреждая влюбленных, что время их полета на исходе. Горей подлетел к ее окну и присел на подоконник, не выпуская Люсию из рук. Более всего Люсию поразила сила ее падшего ангела. Он был неутомим во всем.
Тем же утром она рассказала ему о том, что она магесса и работает на совет архимагов в Главной Альме. Она предложила ему, учитывая его экстраординарные способности, работу в ее лаборатории "для начала, а там посмотрим". Горей спокойно отреагировал на сказанное любимой:
– Дай мне день. Я приму решение лишь взвесив все за и против.
Люси вкратце обрисовала приоритеты службы в Альме. Стараясь говорить исключительно о плюсах, ловко избегая вопросов о преследованиях и внутренней конкуренции, интригах и всяческих кознях. Но об этом Горей догадывался и сам.
– Где деньги и власть, там можно пропасть.
– Но мы не пропадем.
Горей попросил у Люси какой-нибудь плащ, чтобы вновь превратить свои крылья в уродливый
горб.На улице копошились стражи порядка, соскребая с асфальта останки рэкетиров. Но это мало интересовало прихрамывающего горбуна проходившего мимо. Он осмотрелся и, заметив машину с зелёным огоньком, поспешил к ней.
– Шеф, свободен.
– Свободен. Из-за этих, - таксист показал на суетящихся медбратьев, криминалистов, оперативников и рядовых милиционеров, - работы и вовсе не осталось. Надо же было этому, летуну из самолета без парашюта прыгнуть.
– Из самолета?
– удивленно переспросил горбун.
– А то. Его же вовсе по земле размазало, как масло по бутерброду.
– Вот так завтрак, - скаламбурил клиент.
– Куда тебе?
– Поехали, а там посмотрим, - такой ответ вполне устраивал таксиста, значит маршрут произвольный, а такса не фиксированная.
За окном проносились дома знакомого города. Поначалу аккуратные стройные высоток из стекла и бетона, но чем дальше был деловой центр города, тем разительней менялась картина. Вот уже показались бетонные джунгли жилых массивов, за ними коттеджи представительского класса "Аля-фазенда". По мере удаления от цента города, фазенды мельчали, теряясь в серых тонах неброских частных домиков. Где ни где этот ландшафт нарушался нелепыми обветшалыми пятиэтажными домами, всё еще жилыми, но уже давным-давно пережившими свой век. Во дворах этих домов когда-то носилась детвора, играя в казаки-разбойники, а теперь старики-разбойники стучат по ржавому столу "забивая козла". В конце улицы показалась башенка часовни с возвышающимся над ней крестом.
– Остановите возле церкви.
Такси притормозило, горбун вышел и направился в церковь.
Внутри Горей встретил священника, он был крепок и силен на вид, но уже с поседевшей бородой. Хотя копна его волос аккуратно уложенная назад оставалась черной словно смоль.
– День добрый, чем могу помочь Вам, сын мой.
– Простите, я не знаю, как к Вам обращаться святой отец.
– Имя моё, отец Илларион. Но можете обращаться батюшка. Прихожане зовут и так и так.
– Отец Илларион, меня зовут Горей.
– Что привело тебя ко мне, Горей. Чем я могу помочь тебе.
– Я пришел исповедаться и просить вашего совета.
– Ну, что ж я исповедую тебя и отпущу грехи твои.
– Благодарю Вас, отче, но для начала я открою вам тайну. Я вижу, что вы праведный человек и сохраните её, - Горей скинул плащ, и его крылья расправились во всю свою величину. Искрящийся белый свет наполнил церковь.
– Ох, о-о, - священник с трудом устоял на ногах и в нерешительном порыве сделал попытку коснуться белых перьев, но тут же отдернул руку.
– Вы ангел, сын мой, - путаясь в словах, промолвил Илларион.
– Нет, что вы отче. Я расскажу вам о том, кто я, и что привело меня к вам. Я не знал своих родителей. Меня вырастил приемный отец. Этому человеку я обязан всем, он сделал из маленького гадкого утенка, - Горей выдержал паузу, - меня. Но он был убит не так давно. И убийцам почти удалось избежать правосудия, но они напали на меня и я...
– Я слушаю, - приободрил его Илларион, он знал, к чему ведет Горей, но он должен был признать это сам.