Гитлер в Москве
Шрифт:
Территория СССР, Брестская крепость.
Май 16, 1941 г.
Подвиг защитников Брестской крепости не состоялся. Вернее не было никакого подвига, потому что немцы не стали штурмовать крепость во второй раз, а просто окружили ее и взяли в осаду. Причем так плотно, что ни о каком прорыве и речи не шло. Вкопаные в землю танки, БТРы и БМП, наличие приборов ночного видения, не оставляли защитникам ни одного шанса. Да, я не оговорился, Брестскую крепость немцы брали два раза. Сначала она была занята поляками, но те здорово потрепали немцев, а когда наступила угроза окружения, организованно вышли из нее и присоединились к основной армии. А у нас было несколько попыток прорыва, закончившиеся только гибелью людей. Тогда командование крепости попросило вывести из нее женщин и детей. Немцы, как ни странно согласились, и даже предоставили
СССР, военкоматы по России.
Май 1941 г.
В первые дни войны был огромный патриотический подъем, молодые ребята осаждали военкоматы с требованиями записать их добровольцами на фронт. И многие всерьез боялись, что не успеют принять участие в разгроме немцев. Но жизнь не кино, тем более не кино «Если завтра война», в жизни оказалось все намного страшнее. И когда молодой лейтенантик поднимал навстречу немцам свой батальон, то первым получал пулю от снайпера, а немцы открывали такой ураганный огонь из пулеметов и автоматов, что выживали только те, кто успевал упасть на землю, до того как его прошьет пуля. Но после первых двух недель войны люди стали понимать, что что-то происходит не так, и сильно не так. А власть стала призывать всех от шестнадцати до шестидесяти лет, девушек тоже брали охотно, но только добровольцами. А немцы уже прошли Белоруссию, Украину, и вовсю двигались по России. Начали формировать первые заградотряды. А в госпиталях зачитали приказ, в котором говорилось, что все сведения о фронте, вооружениях немцев, и их тактике отныне секретные, за разглашение — расстрел по законам военного времени. Но все равно на каждый роток не накинешь платок. И слухи о «котлах», разгромах частей Красной армии пошли гулять в народе.
Прибалтика: Литва, Латвия, Эстония.
Май 1941 г.
А вот в Прибалтике немцев встречали цветами, как освободителей. Проведя год под советской властью, эти три народа очень хорошо прочувствовали и поняли что для них значит советская власть. А незадолго до этого в кабинете Гитлера состоялся его разговор с Николаем Петровичем.
— Вы все-таки настаиваете, чтобы мы дали независимость прибалтам. Эстонии, Латвии, Литве? Может Моравию с Богемией тоже отдать? Нельзя возвращать то что завоевано! — раздраженно заметил фюрер.
— А зачем они вам? — пожал плечами Николай Петрович, — да, и Моравия с Богемией вам честно говоря не нужны. Вы сами говорили. «Там где живут немцы — там Германия!». А в Чехии их нет. Побудут год другой под протекторатом, а потом пусть получают свой суверенитет и сами его едят. Сельское хозяйство у них слабое. Поверьте мне, еще сами прибегут проситься обратно. И прибалтийские страны — зачем они вам? Полезных ископаемых нет. Ну разве что янтарь, но вы же не хотите сделать вторую янтарную комнату в рейхсканцелярии? Серьезной промышленности — тоже. Пусть себе живут, ловят и экспортируют рыбку. Шпроты я например очень уважаю. Но никаких больших производств я там бы размещать не стал. Курортный и туристический бизнес — тоже не подходит, никто туда не поедет. Так что введите у них собственные полицейские силы, да сшибите денежек за освобождение от большевиков.
— Это как? — не понял фюрер.
— Просто, как получат независимость и придут в себя через годик, потребуйте с них компенсацию, мол мы вас освободили, и мы не коммунисты у которых все бесплатно, так что оплатите счетик
за патроны, снаряды, и так далее. Повозмущаються, конечно, но заплатят.— Думаете у них есть золото?
— Естественно никакого золота у них нет, но рыбка у них есть, и сельское хозяйство большевики порушить не успели, так что, оплатят, только наглеть не надо. Они же прекрасно все понимают. Защитить их некому, поэтому надо заплатить.
— Да вы прямо таки торгаш, — усмехнулся Гитлер, — еслиб не был уверен что вы русский, подумал бы что вы еврей.
— Нет, просто я закончил торговый институт, и еще много лет был подпольным цеховиком. И знал лично почти всех руководителей республик, входящих в СССР.
— Ха! Здесь вы знаете лично главу государства, на данный момент, самого мощного в мире, и имеете большие возможности и привилегии, — самодовольно провозгласил Гитлер. И это было правдой, Николай Петрович, приходя на встречу с Гитлером не сдавал оружия. Кроме него это право имели только Мюллер и несколько высших офицеров, имеющих допуск в проект.
— Но вернемся к Прибалтике. Дам я им независимость, так они же у меня и армию попросят.
— Да пожалуйста, пусть покупают оружие и создают свою армию, — спокойно ответил Николай Петрович, — но сейчас им только полицейские силы можно разрешить для поддержания правопорядка. А привлекать их в качестве союзника — плохая идея, они ведь мстить русским пойдут. В ту же Белоруссию. Вам нужны их зверства? А так посидят у себя дома, выпустят пар за работой, ее у них будет немало. Коммунисты немного, но сумели там напортачить. Опять же, долг надо выплачивать, а там глядишь и война закончиться. И не забудьте потом вернуть тридцать тысяч их соотечественников, тех, которых успели угнать в Сибирь и они выжили.
— Ого, так много, — удивился Гитлер.
— Да, было бы больше не напади мы на СССР раньше, — ответил Николай Петрович. После освобождения Прибалтики фюрер Великой Германии, сразу предоставил независимость Эстонии, Латвии и Литве. Население чудь ли не танцевало от радости. Тем более Рейх отказывался формировать дополнительные военные части из прибалтов. А значит участие в войне им не грозило.
Литва, пригород Каунаса.
Май 1941 г.
— Сволочь белогвардейская, — ругался начальник милиции Остапчук, передергивая затвор винтовки, — бабка, а все туда же. И откуда у них оружие.
— Ты же сам у нее семью отправил в Сибирь. Вот она и мстит, — ответил Фима Шлеерсон.
Он пришел к красным сразу после их введения войск, и установления советской власти. Сначала стучал по мелкому: кто бывший жандарм, кто кулак, кто против советской власти настроен, за это получил повышение — должность оценщика при описываемом конфискованном имуществе депортированных в Сибирь. Вот тут он и разгулялся. Его дом ломился от роскошных вещей и денег. Новые власти вроде бы смотрели на это сквозь пальцы. Нет, они подозревали, что он занимается приписками, но при таком объеме работы с «несознательным» населением, на него они внимания не обращали. Впоследствии, видя что творит советская власть, он решил сбежать в Финляндию, или вообще в Америку. И естественно с награбленным.
— Потому что кулаки, они везде кулаки, — сказал Остапчук, — они наш классовый враг.
— Ты лучше скажи что мы делать будем? — спросил Фима, — нас же окружили.
— Ничего, нам бы сутки продержаться, а там наши подойдут и так им врежут из танков, что… — договорить он не успел, Шлеерсон пустил ему пулю в затылок. Он уже давно понял, что никаких «красных» танков не будет. И надо спасаться самому. Ему дела никакого не было до идеологически «подкованного» начальника милиции. Поэтому он и застрели его, что тот ему просто мешал сбежать. Потом быстро спустился в подвал, и пока отделение милиции не взяли штурмом, он, найдя потайной выход, оставшийся еще с царских времен, покинул здание. Но далеко не ушел, как только он выбрался из потайного хода, его ударом приклада свалили на землю и связали.
— Полицейское управление Латвии, вы арестованы, господин Шлеерсон, — раздался рядом громкий голос. И Шлеерсон, понял, что максимум что он переживет, это быстрый судебный процесс по своему делу.
Литва, пригород Каунаса.
Май 1941 г.
Бой пока что не утихал. А между тем рядом со старухой, вел огонь бывший штабс-капитан Русской Армии Врангеля из СКС, в этом мире известном как самозарядный карабин Шмайссера.
— Эх, нам бы в восемнадцатом году такое оружие, да патронов побольше — всех бы большевиков положили, а сейчас уже второго завалил, — похвастался сам себе штабс-капитан.