Героев выбирает небо...
Шрифт:
После смерти его отца, за те пару месяцев моего здесь пребывания, Илья сильно изменился. Он окреп и возмужал, а глаза его стали уверенными, но по-прежнему излучали детскую доброту. Мы иногда беседовали с ним. Он мне пересказывал прочитанные им любимые романы. Они все, естественно, были фантастические, полные романтики и героизма. Я ему пересказывал романы, которые я прочитал в глубоком детстве. Те самые произведения, которые меняли мое мировоззрение и формировали меня, как личность. Илья часами заслушивался, охая и ахая, ликуя от пересказанных мною сражений. Смущался, когда я упоминал, как главные герои этих романов спасали своих принцесс и женились на них. Мне нравилось впечатлять его своими рассказами, особенно когда я понимал, что ему никогда не будет суждено перечитать эти книги.
Значит необходимо ехать в библиотеку. Возможно, я застану там Илью и смогу с ним поговорить. Ваське я сказал срочно заняться образцами и отдать их на экспертизу. В городе мы с Барсом расстались. Он уехал по своим делам, а я направился в библиотеку.
Приехал уже после полудня, солнце немилосердно выжигало всю влагу из домов и улиц, жутко парило, создавался эффект сауны, когда на раскаленные камни выплескивают ковш воды. Я был весь мокрый и, заскочив ненадолго в свою берлогу, переоделся. Не хотелось в непристойном виде появиться в столь благородном месте.
«В начале 21 века, славянские страны сильно отдалились от сельскохозяйственного, а затем и промышленного развития. Вследствии чего, жизнь начала основываться на добыче и производстве только того сырья, которое могло бы вывести государство на мировой рынок и заработать столько денег, сколько хватило бы на закупку остальной продукции, которая импортировалась из других стран. Таким образом, у многих государств появлялись свои ниши в торговле, которые кормили всю страну. Естественно в таком мире, экономически развиты были лишь те страны, где стихийно добывалось топливное и энергетическое сырье».
Здесь же, в это новое для меня время, сельское хозяйство и зарождение тяжелой промышленности — было основой экономики общества. Люди сажали и выращивали, производили товары и продавали их, обменивались и оказывали услуги друг другу. Все это давало гарантию каждому на рабочее место, на свое положение в обществе, зависящее лишь от полезности и значимости человека. И те, кто хочет и может работать, не знали препятствий и всегда могли заработать себе и семье на жизнь. В это я и влюбился в этом мире, в желание аборигенов созидать, а неразумное потребительство оставалось на минимальном уровне, то есть к вещам необходимым для жизни. Но я отвлекся в своих мыслях от главной темы. Книга мне подкинула пищу для размышлений и мне придется напрячь мозг, чтобы найти в ней зацепки. На данный момент у меня были и более срочные проблемы. Но Ильи по-прежнему не было, и я устроился поудобнее, начав читать.
Едва добравшись через терни преамбул, предисловий и вводных слов, к основной части книги, где неизвестный автор собирался начать рассказ об интересовавших меня феноменах, я услышал мальчишеский голосок, который меня выдернул из процесса изучения.
— Добрый день дядя Камиль! Я поднял голову и увидел пред собой Илью. Мальчик выглядел загорелым и отдохнувшим, но казалось, он был чем — то взволнован. Я ответил ему на приветствие и пригласил присоединится ко мне за мой читальный стол. Он согласился, но все же вел себя не совсем определенно. В наши обычные встречи Илья безцеремонно накидывался на меня с распросами, узнавая что я читаю, какие впечатления от книг, увлеченно, почти пугающе, рассказывал, что читал сам и как он сопереживает героям и что ему в книге нравится, да вообщем все подряд. Но сегодня он был каким-то другим, отрешенным что ли, загадочным. Я попытался начать розговор в привычном для нас русле, показать ему, что я не замечаю изменений в поведении парнишки. Илья же неохото, что с ним прежде не случалось, шел на контакт, отвечал на мои вопросы, но взамен не задавал ни одного, что в корне противоречило сути любознательного и допытливого юноши. Понимая, что тактика выбранная мной не давала результатов, я прямо, но как можно
менее навящиво попытался его расспросить. Узнать, что с ним не так. Спросил о семье, о доме, от отношениях к нему и о дядюшке Викторе, но никаких тревожных «звоночков» от Ильи не поступало. Понимая, что так ничего и не добьюсь, решил разыграть последнюю карту: легкую обиду и потерю интереса. Что на удивление начало давать плоды. Илья не сразу заметил, что я потерял к нему интерес, но когда я ему сказал: «Ну, не хочешь рассказывать, дело твоё» и уткнулся в свою книгу он попытался что-то промямлить, но видимо передумав встал из-за стола и ушел по направлению к стелажам с книгами. Я кинул искоса взгляд ему вслед и продолжил делать вид, что поглощен процессом чтения. На такую ситуацию я вовсе не рассчитывал, мне очень нужно было расспросить Илью о Викторе, но именно сегодня как назло парень решил себя вести прямопротивоположно своему обычному поведению.На минут десять Илья пропал из моего поля зрения, а я делая вид что читаю никак не мог сосредоточиться на тексте книжки. И вдруг увидел Илью глядящего на меня из-за стелажа с книгами. Поведение его было очень странным. Но заметив мой взгляд, парень выдохнул и направился ко мне, быстрым решительным шагом. Я не подав виду продолжал пялиться в книгу.
— Дядя Камиль! Мне необходимо Вам кое-что сказать. — Вид у него был взволнованный, но неуверенность куда-то исчезла, а взгляд стал вопрошающе настойчивым.
— Конечно Илья, ты можешь мне рассказать все что угодно. Не стесняйся. — Как можно ласковее, по отечески, постарался его успокоить.
— Я не стесняюсь. Просто хочу быть уверен, что я могу Вам доверять. — Выдал парнишка, не отводя настойчивого взгляда от моих глаз.
— Выкладывай, что у тебя. Все, что ты мне скажешь, останется между нами. — Приободрил я Илью, сгорая от нетерпения узнать, в чем же собственно дело.
— Хорошо. — Тихо сказал Илья и сел за стол, положив при этом на него книгу, которую прятал за спиной. — Я попытаюсь Вам рассказать. Вы не подумайте обо мне ничего плохого, но я недавно кое-что видел и меня это сильно беспокоит. Однажды ночью, я не мог долго уснуть, потому что дядя Виктор уехал куда-то по делам на целый день. А тетушка решила сделать мне приятно и разрешила спать, сколько мне захочется. Я спал до обеда, а когда проснулся, она сказала, что не будет мне давать сегодня никакой работы по дому, чтобы я смог отдохнуть.
— Так это же отлично Илья, что тут плохого? — Не поняв, что Илья всего лишь заходит из далека, о сути тревожащих его мыслей. Решил подбодрить его я.
— Да, это и вправду было здорово. Поэтому я закрылся на целый день в своей комнате и принялся читать новую книгу, которую взял в библиотеке. Я настолько увлекся, что почти всю ее прочитал и когда дядя Виктор вернулся в усадьбу, с книгой было покончено. Это была интереснейшая история, но заканчивалась она на самом неожиданном месте, что натолкнуло меня на мысль о возможном продолжении приключений главного героя. Поэтому в ту ночь я не мог так долго уснуть. Все мои мысли были заняты воспоминаниями о книге и о событиях разворачивавшихся на ее страницах. Потом я представлял, как завтра закончу домашние дела и помчусь в библиотеку на поиск продолжения. — Я улыбнулся, поражаясь и восхищаясь одновременно юношескому романтизму и всепоглощающей любознательности парня. Илья заметил мою улыбку, немного смутился, но во взгляде так и осталась твердая решительность с легким налетом растерянности. — И в какой-то момент мои рассуждения перебил шум, доносившийся со двора. Окна моей комнаты выходят на заднее подворье, где находится черный ход дядюшкиной усадьбы. Я, тихонько подошел к окну, и увидел дядю Виктора идущим к калитке забора. Рядом с ним валялось пустое железное ведро, о которое он, видимо, споткнулся, чем и вызвал шум, который я слышал. Дядя вел себя странно потому, что подойдя к забору, он остановился и осмотрелся по сторонам. Он пробежал взглядом по всем окнам дома и даже на мое окно посмотрел. Я в тот момент сильно испугался и, задернув штору, отскочил вглубь своей комнаты. Я стал ждать. Затем услышал звук отпирающихся засовов. Мне очень было интересно, что же происходит, и я выглянул в окно снова… — Илья замолчал, облизывая пересохшие губы, и почему-то осмотрелся по сторонам. Меня это сильно встревожило, и я спросил:
— Что ты там увидел?
— Ни что, а кого… Там был человек, которому дядя открыл двери. Затем он жестом пригласил его во двор и стал запирать калитку на засовы. Все в доме уже давно спали, наверно было около трех часов ночи. И они зашли в дом со стороны прислуги, там была еще одна лестница, ведущая на второй этаж. Я быстро помчался к кровати и лег под простыню, сделав вид, что крепко сплю. На лестнице раздались не громкие, но гулкие уханья по деревянным ступенькам и я отвернулся лицом к окну, а спиной к двери. Дверь в мою комнату приоткрылась, впуская тонкую полоску дрожащего света от масляной лампы, которая за пару секунд пробежала от двери до противоположной стены и исчезла с легким стуком ее закрытия. Я выждал пару минут, пока не услышал, что шаги стихли, и подошел к двери. Прислушался. Вроде тихо. Слегка приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там никого не было. Тапочки я решил не одевать, чтобы не создавать шума. Решил пойти посмотреть, кто пришел в такое странное для визитов время. Вы не подумайте ничего плохого, дядя Камиль. Просто мне стало любопытно… — Илья замялся, видно было, что мальчик не гордился своим поступком.
— Да все в порядке, Илья. Ты можешь на меня положиться. — Успокоил я его.
— Вообщем я пробрался к кабинету дяди и стал прислушиваться. Сразу я не смог разобрать ничего, из того, что там происходило. Но потом понял, что говорит только дядя Витя. Он пытался за что-то извиниться перед тем человеком за какую-то задержку, но поручение он выполнил. Он сказал о заминке, произошедшей не по его вине. Человек ему ничего не отвечал. По крайне мере я не слышал его голоса. Я решил подойти ближе, чтобы услышать, что говорит гость дяди, а потом заглянул в замочную скважину. Дядя сидел в своем кресле, а напротив него сидел тот человек. Он был одет в длинный, черный плащ, а на голову был накинут широкий капюшон. Даже в кабинете человек его не снял. Это мне показалось странно. Мужчина начал что-то говорить дяде, но у него был такой сухой и тихий голос, что больше походил на шуршание и я ничего не мог расслышать. Дядя Витя еще какое-то время извинялся перед гостем, но тот прервал его слова, пренебрежительным жестом. Он вскинул два пальца вверх, давая понять, что его не волнуют его извинения. Дядя сказал, что все понимает и положил портфель на стол.
— Стоп! Тот самый портфель, с которым он приехал с вашего с папой хутора? — Опешил я, не веря, своим ушам.
— Нет, это был другой портфель. Тот первый дядя куда-то увез через пару дней после пожара, и я его больше у него не видел.
— А куда он его увез, ты случайно не знаешь? — Решил спросить я, на всякий случай.
— Откуда мне знать. — Пожав плечами, сказал Илья. — Но дело, то не в портфеле.
— В чем же? — Уже ничего не понимая, задал я вопрос. — Я то, как раз хотел по расспрашивать пацана о портфеле, а портфеля и нет давно.