Героев выбирает небо...
Шрифт:
Возле входа в ресторан, стояли двое крепких мужчин. В одинаковой одежде, с бритыми головами. На них были плотные черные брюки и белые рубашки с застегнутыми воротниками. По всему было похоже, что это охрана самого клуба.
Васька сказал, что пойдет первым ко входу, а я чтоб шел за ним и помалкивал. Мы не спеша подошли к охране, одеты мы были подобающе. Васька в своем щегольском костюме, а я в приличных брюках из плотной ткани темно синего цвета с элегантной золотой строчкой. Сверху на мне была черная рубашка с длинными, но закатанными до локтя рукавами. Поверх рубашки, примерно одного цвета с брюками — жилетка, с оттиском каких-то орнаментов, спина у жилетки была из обычного черного материала, но в целом смотрелась прилично. Мы соответствовали. Шли уверенной походкой, но Барс, который должен был излучать непринужденность, как — то съежился весь, занервничал. Мы подошли, и Барс просто кивнул с извиняющимся, то ли с виноватым видом, и начал проходить мимо охраны. Один из крепких ребят толкнул перед нами деревянную дверь, и Васька, протискиваясь между охранником и дверным косяком, вскочил внутрь помещения. Я шел следом, уже еле сдерживая улыбку, которая так и норовила сорваться в дикий смех, над крутизной и брутальностью моего друга. Охранник, открывающий нам дверь, увидел мою физию и на его лице дрогнули щеки в стиснутой улыбке, он кивнул мне и пропустил вслед за Барсом.
Мы попали в небольшое фае, совмещенное с гардеробом, но летом необходимости в нем не было, так что он пустовал
Официант нас встретил приветливым взглядом и улыбкой, предложил выбрать места. Мы приехали рановато для этого заведения, но в этом и был план, чтобы занять стол с самым выгодным местоположением. Этот столик, находился как раз напротив входа в зал. Сидя за ним, можно было контролировать вход, всех без исключения посетителей, даже тех, кто собирался на второй этаж. Я показал в сторону необходимого нам столика, официант одобрительно кивнул и провел нас к нему. Мы уселись и, взяв у официанта меню, принялись его изучать. Цены здесь бодрили лучше любого ледяного душа, и вызывали у простого как я человека скорбь. Отдавать такие деньжищи за сомнительные изыски, не очень-то разнообразной еды. Мясо с картошкой, рыба с картошкой, сало или же салаты, все как везде, только дороже, ну и названия мудреные. И где они их только нахватались? Ну, я все же решил, что отведать все же стоит местных деликатесов и заказал зайца на мангале, фаршированные грибами куриные яйца и большой бокал пива. Барс взял телячью вырезку в кислом соусе и золотую картошку в фольге ну и тоже пива.
Ближе к восьми вечера начали стягиваться люди, парами и шумными компаниями, занимали столики, многие вели себя непринужденно и расковано, не стесняясь кого-либо смутить. Остальные посетители на такие компании не обращали внимания. Было видно, что для здешних людей — это норма. На нас никто внимания, кроме заботливого официанта не обращал. Мы ели пили, тихо беседовали, Барс сидел как раз напротив входа, не спуская с него глаз, он знал Марата в лицо и не пропустил бы его ни за что. Пару раз наверх поднимались гости, они приходили семьями и с охраной, некоторые парами, кто-то в одиночку. И уже устав мусолить второй бокал пива, Васька неожиданно пнул под столом меня в ногу. Я удивленно посмотрел на него, и мгновенно сообразив, что Барс увидел объект наблюдения, не глядя в их сторону, встал и направился в уборную, которая находилась сразу напротив гардероба. Шел я намерено быстро, словно человек, которому сильно приспичило. Это давало мне возможность быстро приблизиться к свите Марата, и как раз, когда он подходил к входу на лестницу, мы поравнялись. Я кинул на него короткий взгляд, стараясь не смотреть в его глаза. Для людей горячих кровей, такой жест означает вызов. Все же есть в их расе что-то первобытное, первозданное, животное. Но зная такую их черту характера, я не допускал подобной ошибки. Незачем Марату запоминать меня в лицо, а после такого жеста он бы не смог бы забыть. Возможно, уже сегодня бы он спустился со второго этажа в изрядном подпитии и попытался бы получить сатисфакцию. Но ничего такого не произошло, он даже не посмотрел в мою сторону, потому что смеялся с какой-то шутки, которую отколол его приятель, а свободная правая рука шарила по ягодицам и ногам фигуристой спутницы. Затем они поднялись по лестнице наверх. Я прикинул, что в ближайшие пол часа или даже час, никаких событий не произойдет и вышел покурить на улицу, на свежий воздух. Там я обнаружил небольшой аншлаг, состоящий из охраны, судя по всему, гостей V.I.P. зала. Стояла пара солдат или телохранителей в камуфляжной форме, без длинноствольного оружия, но с пистолетами, в кобурах на бедрах. Неподалеку от них ошивалась, еще группа людей, которые словно прохаживались возле ресторана в подобии формы, но при этом не камуфлированной расцветки, а черной, плотной. Все мужчины были не славянского вида, не такие высокие и крупные, как охрана клуба, но подтянутые, жилистые и очень воинственные, судя по лицам. Такие лица обычно у представителей ОПГ бывают, хотя это может быть и предвзятое отношение с моей стороны. Бойцы вели себя не принужденно, даже расслабленно, явно чувствовалась хозяйская вальяжность и самоуверенность. Я их окрестил «маратовцы» для простоты обозначения. Все они в купе еще с двумя шкафами — охранниками, создавали вид серьезности вечера, показывая, что в ресторан «Северное сияние» ходят только важные и богатые люди.
Вернувшись к Барсу, изложил ему обстановку возле ресторана. Он кивнул и сказал, что нам вмешиваться никуда не придётся и чтоб я не парился. А я и не парился, мне вообще все это начало доставлять удовольствие, начал ловить кайф от таких, по сути детских, но вполне взрослых шпионских игр. Просто пока понаблюдаем, может, что-то странное заметим. Все же если поджог дело рук Марата, то он вести себя будет иначе, чем всегда, нервничать или еще что. Хотя на мой первый взгляд Марат был беззаботен и весел. Хотя уже целая неделя прошла, после попытки диверсии. Васька предложил не заморачиваться и продолжать наблюдение. Пару раз он явно от скуки пускался в философские размышления о тяжести работы разведчиков, что надо иметь железную выдержку и стальные нервы, и как порой опасны, бывают задания и то, что нам выпала доля просто наблюдать — это тоже опасность и тяжелый труд. Я слушал его в пол уха, кивал, поддакивал, а сам размышлял над происходящим и не мог отделаться от чувства, что картина почти сложилась, но чего-то не хватает. Мотивов или причин, доказательств или улик, но что-то очень важное лежало на поверхности, дразнило, приманивало, но скрывалось, как только ты пытался ухватиться за ниточку, которая размотает этот клубок. Мотивы Бараевых банальны и при этом ясны, и прозрачны, отсюда и осторожность во всем. Но кто именно из них мог организовать поджег. Кто им помогал? Бараевы — птицы не того полета, чтобы делать такие вещи в одиночку. Марат слишком не опытен в этом деле, как по мне, молод, не организован. Аслан же вполне способен и разработать, столь тонкую схему, и нанять нужных людей, если надо, то и подкупить кого-то с фабрики, и осуществить весь план в целом, сделав себе железное алиби. Алиби у них на момент поджога было у обоих, но понятное дело, что исполняли заказ не они. Но у Аслана в разы меньше мотивов, да и здравого смысла у него явно больше. Ну не стал бы он жечь государственную фабрику, для укрепления своих корней в сотрудничестве с властью. Слишком многое стояло на карте. Еще мне не давал покоя факт, вроде, как и не связанный с поджогом, но почему-то крепко ассоциируемый с ним. Это дядя Ильи Виктор. Почему сразу после смерти брата он был не особо огорчён и не принялся за расспросы, как погиб брат, кто виноват? Почему он сразу вспомнил за хутор? Что у него там за имущество было, которое он не желал сдавать сыщикам? За каким
хреном ему понадобилось мчаться с самого утра на хутор? И самый главный вопрос — что за портфель он привез с собой после визита на хутор и еще важнее, где он его взял? Почему у меня в голове не сходится общая картина? Что я упускаю?Пошел перекурить на улицу в очередной раз. Мозги вскипали от напряжения и активности. Нужно остыть, перекурить, попробовать посмотреть, с другой стороны. Кстати к курению я не пристрастился, а захватил с собой пачку папирос, для маневров, чтобы в любой момент выйти из ресторана под предлогом покурить и, заодно, доразведать обстановку. Только сделал первых пару тяг, как на папиросу тяжело, с хлюпаньем, упала сочная капля дождя. Небо было затянуто, но из-за наступивших сумерек это было плохо видно. Тяжелые водяные тучи, нависшие над городом, словно мокрый плед укутали небо, и вот-вот грозили разорваться под гнетом бушующей стихии. И словно в подтверждение моим мыслям, с неба, оглушительным раскатом грянул гром, а спустя какое-то время, небесное покрывало разрезала молния, яркая, хлесткая, и при этом завораживающая своей красотой. Ухнуло тяжелым грохотом еще пару раз и в разных местах разряды молний, повторили попытку обнять землю, своими электрическими щупальцами. На город тяжело опустился ливень. Охрана ресторана моментом всосалась под навес, остальные телохранители тоже разбежались по укрытиям. По-видимому, им запрещено было входит в помещение ресторана, поэтому для укрытия были использованы как пристройки, так и крытая коновязь, да и все навесы, что попадались рядом. Я тоже не большой любитель мокнуть под дождем, но более охотно могу созерцать это непревзойдённое великолепие природы, желательно дома и возле окна. Поэтому поспешил вскочить под навес входа, тесня туши необъятных стражей. Те подвинулись, но как-то недобро переглянулись. Ничего, потерпят. Вернувшись к своим размышлениям, я пытался перекатывать мысли, из ракурса в ракурс. Пытаясь найти недостающий пазл, но ничего не выходило. Мозаика не слаживалась. Я подкурил потушенную папиросу вновь, и едва сделал тягу, как с неба сорвалась молния, разрядом электрошокера, явственно близко, почти под самую дверь «Северного сияния». Всех на крыльце подкинуло от испуга, а само крыльцо не слабо тряхнуло, так что я аж зубами клацнул.
— Не слабо так! Я даже испугался. — Медленно, словно подбирая слова, сказал один из охраны напарнику.
— Да, точно. Как бы, не загорелось ничего от молнии, как на хуторе Теплякова, пару месяцев назад. — Подтвердил второй страж, бодро кивая, и втягивая голову в огромные плечи. — Раньше у нас от молний ничего не горело, громоотводы есть в каждом доме.
— Стоп ребята, а Вы откуда знаете про пожар на хуторе? — Удивился я от такого поворота событий.
— Ну как же откуда? Об этом все знают, и про убийство Степана и про перестрелку на хуторе. Там ребята из ополчения Лагана проезжали мимо, вот и спасли пацана и тыманцев постреляли. — Поведал мне первый охранник.
— Да мужики из Лагана молодцы, хорошее дело сделали. Жаль Степана не спасли, хороший человек был. — Подтвердил общее мнение второй страж.
Молния, хутор, пожар, самовозгорание. Сгорел сарай с трупами и всеми уликами. Пожар возник из-за молнии, которая угодила в сарай, следов никаких. Что из этого следует? Могло ли случиться такое совпадение, что раньше в Орасмаре от молний ничего не горело, а тогда загорелся сарай? Могло. Сарай мог, конечно, быть без громоотвода, но совпадение, что из всех построек на хуторе, загорелся именно тот самый сарай, с вещественными доказательствами, уже настораживает. Затем пожар на фабрике, совсем уж замаскированный под самовоспламенение, но уже имеются, и свидетели, и косвенные улики и подозреваемые. Главное, у подозреваемых, есть мотив. Точно! Нужно срочно проверить сарай на хуторе Теплякова на наличие остатков амила. Если эти два происшествия можно будет связать, то, скорее всего, у нас появится еще один подозреваемый. И тогда будет повод спросить дядюшку Виктора о его причастности к этим темным делишкам, а заодно расспросить о портфеле. Ну, это ладно, может все вовсе и не так, комендатура разберется.
Мои размышления оборвались на этой мысли, и переключились в окружающую меня реальность. Во двор, на территорию ресторана въехала крытая карета, со стеклянными окнами. Перед ней и за ней ехали всадники в плотных, брезентовых накидках-дождевиках с капюшонами. По крыше кареты и по накидкам всадников безжалостно тарабанили крупные капли ливня, создавая при этом дополнительный шум. У каждого из них было по автомату, торчащему из-под накидок, не говоря уже о наличии пистолетов и ножей на бедрах в кобурах. Серьезные такие ребята, но лиц разобрать не удавалось.
Карета остановилась во дворе, напротив каменной дорожки, ведущей к парадному входу «Северного сияния». Один из всадников спешился, сильно хлюпнув в уже раскисшее глиняное болотце своими сапожищами, резво подошел к дверцам кареты, став сбоку от тропинки, придерживая капюшон одной рукой, чтобы его не сдуло ветром. Он открыл дверцу и на улицу из кареты вышел мужчина, крепкий, внушающий трепет, с каменным лицом, явно уроженец горных народов. Он был выше среднего роста, возможно под два метра, широкоплечий, одет в подобие военной формы, но не камуфлированной, а скорее просто строгой и практичной. Здесь многие носили практичные вещи, жизнь тут такая. Всадник плавным движением, словно раскручивая огромный веер, скинул с себя накидку-дождевик и перекинул ее на босса. Тот, подставив плечи для накидки, закинул капюшон себе на голову, не обращая внимания на своего телохранителя, а протягивая руку в салон кареты. Он явно был не один. Из салона кареты появилась маленькая, женская ручка, затянутая в плотные кожаные перчатки черного цвета. А за ней появилась и сама дама, одетая в подобие полу плаща, едва прикрывающего ягодицы, обтянутые облегающими штанами, по типу жокейских. Высокие, кожаные, лакированные ботфорты, до самых колен, изумительно сочетались с ее нарядом, и создавали образ, властной, безжалостной укротительницы мужских сердец. И когда из-под капюшона я увидел ее лицо, то остолбенел на время. Сказать сколько длился мой ступор, не решаюсь. Мне показалось, что я стоял вечность, любуясь красотой этой женщины, которую мне уже доводилось встречать. Оторопь от удивления, тоже прошла не сразу, потому что я никак не ожидал ее здесь увидеть. Это была та самая посетительница, с которой я столкнулся в дверях своего начальника — Игната Петровича. «Вот так встреча». Мысль скользнула в сознании, и я попытался сделать вид, что она не произвела на меня такого ошеломительного впечатления, чтобы не показаться растерянным мальчишкой, но проходя мимо меня, она крепко держалась за руку своего кавалера, и даже не взглянула в мою сторону. Обидно. Охрана заведения, уже покинула крыльцо и грелась в вестибюле, там у них напротив гардероба имелась стойка и стулья. Я остался же на крыльце, доставая вторую к ряду папиросу. Мне было необходимо еще немного времени, чтобы прийти в себя после такого фееричного, и в то же время, неожиданного появления этой загадочной персоны. Да и вообще подумать.
Вернувшись в зал не менее чем через пятнадцать минут увидел, Ваську, сидящего за прилавочной стойкой и болтающего с барменом, трактирщиком его язык не поворачивался назвать. Тревожить его я не стал, подмигнул ему, и прошел мимо, к нашему столику. Отметил как-то, что в ресторане все шушукались, оглядывались и вообще гвалт такой приглушенный, но основательный стоит в заведении. Я понял, что пока курил на улице, в помещении что-то произошло. И если я правильно уловил, то здесь всего за пару минут, на втором этаже был какой-то дебош. Из обрывков фраз посетителей, я понял, что наверху покрошили мебель и посуду. Я попытался вслушаться в их речь, но слишком много шепота было в зале, который стоял плотной шумной стеной, и я ничего не смог расслышать. Вернулся Барс за столик, уселся и затараторил: