Чтение онлайн

Чуй поморщился: стилизация «а ля Казахстан» была явно неудачной. Скорее, творение отдавало японщиной. Но главным в данном случае была не форма, а содержание – семь килограммов героина, равномерно размещенные в простеганных полах халата.

– Ну а ты сама? – мрачно поинтересовался Ноздря. – Ты сама – готова?

– Хочешь попробовать? – зыркнула черными глазищами Флора. – Только сразу говорю: много будет стоить. Я женщина дорогая.

– Не бойся, не обидим, – вмешался Чуй, имея в виду уже завтрашнюю передачу «гаррика». – Все как договорились.

– Я и не боюсь.

– Почему? –

задал вопрос Ноздря. – Почему ты не боишься?

– Лучше раз напиться крови, – сверкнула на этот раз уже зубами Флора, – чем всю жизнь питаться падалью.

Фраза была фартового человека, и Ноздря решился:

– Все остается в силе.

Дальше продолжил Чуй:

– Завтра утром в вестибюле гостиницы «Саратов»…

В витрине магазина одинокий старик съежился у едва тлеющего костра… Фарт такая штука: либо он есть, либо его нет.

1. Партия в американский биллиард

Имя дочери, хотя и произнесенное вполголоса, хлыстом ударило по натянутым нервам. Карел Бредли выругался:

– Матка Боска Ченстоховска! А вы кто еще такой? И что вам нужно от моей Гертруды?

Самой Герди в бильярдной уже не было. Вместе с последними каплями огнедышащего коктейля «Б-52» испарились проститутки и журналисты. Как винтовки в ружейную пирамиду, маркеры ставили кии в стойки.

Партия в американский биллиард так и осталась незаконченной.

– Нужно спасать Гертруду, – тихо, но внушительно ответил Иван Гайворонский на вопрос, подхватывая Бредли под локоток и отводя его в сторону. – Никто не сделает этого за нас с вами. Опасность смертельная!

Хватка у Ивана была такая же, как голос – мягкая, но твердая. Старая добрая школа: нейлоновый чулок, набитый песком. Именно на языке этого подручного милицейского средства, появившегося задолго до резиновых «демократизаторов», учил Гайворонского разговаривать с подозреваемыми Артур Николаевич Стреляный.

Разумеется, ничего этого не знал, да и не мог знать Карел Бредли, попытавшийся освободить свой локоть из цепких пальцев неизвестного черноусого нахала, а когда это не вышло – призвал на помощь Безверхого:

– Юрай!

Белый пиджак метнулся от стойки бара. Впрочем, Гайворонский заранее предупредил Всадника Без Головы, о необходимости переговорить с американцем без свидетелей. Дело, мол, касается дочери предпринимателя. Юная неопытная американка познакомилась здесь с людьми, могущими впоследствии ее скомпрометировать.

При этом Иван ухитрился еще и дивиденды заработать у будущего руководителя. Сказал по секрету, что в данном случае реализует конфиденциальную информацию уже в интересах Стена-банка, которому неплохо продемонстрировать свой потенциал в разных областях. В том числе и столь деликатном деле…

Примерно то же самое, но уже на английском языке, пересказывал сейчас Юрий Безверхий взбешенному Бредли, подчеркнув напоследок, что Гайворонский – начальник отдела в местном Управлении финансовой разведки. То есть работа с нужными людьми успешно ведется, а за наезд петербургских фискалов пусть отвечает петербургский же Фонд содействия оборонной промышленности, чьи счета сейчас в первую очередь интересуют приезжих.

При

финансовой разведке Бредли невольно втянул животик и опустил плечи, принимая образ невинной овечки. В Штатах этой спецслужбы одинаково опасаются президенты, гангстеры и домохозяйки: схлопотать от десяти лет до пожизненного не улыбается никому. Да и в России, если судить по сегодняшней коктейль-парти, на каждом шагу – глаза и уши.

Но ради дочери он был готов «на подвиг силы неизбывной», – такими словами когда-то назад Шпигельглас предварял свое намерение броситься под советский танк.

– У меня в номере мы сможем переговорить спокойнее, – со вздохом сказал Карел Бредли, жестом приглашая Ивана Гайворонского за собой.

В полном соответствии с купеческо-обкомовским стандартом гостиницы «Саратов», приводившем иностранцев в умиление, коридор был устлан ковровой дорожкой. Шагая вслед за Бредли по такой дорожке сначала к лифту, а потом и к номеру американца на особо охраняемом третьем этаже, Иван Гайворонский сжимал в кармане футляр с картой памяти своего хитрого телефона. Маленькая, практически невесомая, она была его ключом в мир других гостиниц, – ослепительно сияющих промытыми окнами и белыми стенами на других, не волжских, а более ласковых берегах. Ласковых, конечно, к тем, чьи кредитные карточки подтверждают наличие денег на счетах. К тем, кто сумел эти деньги заработать.

Заработать и сохранить. Первую задачу американский бизнесмен Карел Бредли, подозрительно хорошо говоривший по-русски, безусловно выполнил. Будет ли у него желание поделиться, или он вцепится зубами в свои баксы, послав дочь-страшилку ко всем чертям, как поступил бы на его месте Иван. Пара лет в зоне сделали бы ее умнее.

Иван Гайворонский сжал в ладони футляр – ключ, а может быть отмычку к банковским счетам папаши Бредли. Нет, не слепой случай подарил ее! Это итог наблюдательности, настойчивости, умения анализировать ситуацию. Надо было суметь протянуть цепочку от Ноздри и Чуя к американской страшилке, разработать операцию, привлечь людей, обеспечить гарантии того, что бобр [64] , заплатит сполна, после того, как спадет острота ситуации.

Гайворонский усмехнулся. Бредли и впрямь походил на бобра жирным складчатым затылком, прижатыми ушами. Подкинув на ладони футляр с картой памяти, Иван вслед за Карелом Бредли вошел в номер.

– Так что за нехорошие люди, с которыми познакомилась моя дочь, и какой опасности она подвергается?

– С нехорошими людьми, мистер Бредли, ваша милая дочурка наверняка познакомилась еще в Соединенных Штатах. Следствием чего явился разговор, записанный на этой карточке. Надеюсь, вы узнаете голос прекрасной Гертруды?

Бредли кивнул, достав из жестяной коробочки тонкую сигару с мундштучком. Нажимая клавишу воспроизведения диктофона, Гайворонский отметил, что он на месте Бредли предложил бы закурить офицеру спецслужбы. Но, видимо, этот мистер чувствовал себя достаточно уверенно. Огонек золотой зажигалки «Зипо» не дрожал, когда Бредли прикуривал, а ведь уже прозвучали первые фразы, которыми обменялись в туалете его дочь со студенткой педвуза по имени Настя (имя вместе со всеми установочными данными Гайворонский выяснил только сегодня).