Чтение онлайн

– Закажи Россию, Саратов, и по этому номеру найди капитана Токмакова. Скажи, что для получения интересующих его сведений нужен официальный запрос через Федеральную службу финансовой разведки. И передай горячий привет от подполковника Сарлыбаева.

Секретарь – вышколенная полукровка – лениво повернулась через левое плечо. По русской линии она унаследовала широкие бедра, по казахской – столь же широкоскулое лицо, так что в темноте легко было ошибиться.

Вспомнив третий принцип подполковника Сумчатого, Ильяс Сарлыбаев возжелал осуществить оный на практике:

– Ну-ка, погоди. Начальник

управления?..

– Ушел с обеда. Ремонт делает в новой квартире.

Ильяс довольно хохотнул:

– Отлично! А я после него… Дверь на замок закрой, ладно, и – ко мне!

– А как же звонок в Россию?

– Успеешь потом, – Ильяс Сарлыбаев беспечно махнул рукой.

В кабинете было прохладно, но сейчас он согреется. Выбравшись из кресла, подполковник лицом к стене перевернул портрет в золотом багете: под строгим взглядом Нурсулатан-бека заниматься сексом было как-то неуютно.

3. Флора – не фауна

После звонка Ильяса Сарлыбаева наркодельцы несколько часов, по выражению Ноздри, «шерудили рогами», обдумывая ситуацию. Она была достаточно неприятной. От фирмы с прикольным названием «Пролетыртык ден дыр бригендер» тянулись ниточки к уважаемым людям, которым разные проверки, а тем более огласка, совсем без надобности. На это они в долю не подписывались.

Но здесь хотя бы имелся запас времени. Фирма – в Акмоле, в другом государстве, к тому же, благодаря участию тех самых уважаемых людей, работает под флагом международной организации «Врачи без предрассудков». Пока-то дотянутся руки сыскаря из Питера… если дотянутся вообще. За этого кума Ноздря решил выделить особый бакшиш Ильясу Сарлыбаеву. Пока же следовало решить: знает опер из Питера о завтрашней передаче, или его запрос по фирме – просто совпадение.

Чуй склонялся именно к этой версии. Более осторожный Ноздря, знавший оперов не понаслышке, предполагал, что запрос – часть сложной ментовской комбинации, и завтра менять дурь на цифры [55] нельзя.

Срочно отыскали Скотча. Тот не стал говорить, что его рабочий день кончился. Мигом поднял своих людей в гостинице, нашлись выходы и на сотрудников Стена-банка. Итоговая информация звучала так: петербургская бригада сегодня работала в банке и на Саратовском алюминиевом заводе. В настоящее время все трое отдыхают в гостинице. Объект на букву «Т» приглашен на прощальный коктейль проходившего в Саратове международного симпозиума.

– Никто не видел шайтана, – щегольнул Чуй очередным восточным афоризмом. – Люди боятся его тени.

– Вот отобьют тебе эти тени почки в гадильнике [56] , – пробурчал Ноздря, – никакие адвокаты встрять не успеют.

– Ты не понял: опер, или кум по-твоему, он из финансовой разведки. А это не ментовка. Интеллигентные люди, с которыми по-интеллигентному можно и договориться, – сказал Чуй, поднимаясь. – Поехали в магазин, я тебе покажу такую штуку – закачаешься.

– Последний раз я качался, когда вынес раму на ушах, уходя от тихарей, – ответил Ноздря, сгребая со стола серебряную табакерку с коксом [57] . – Но двигать надо. Выставить маяк гонцу [58] , и пусть зачахнет это дело.

– Такой случай нельзя упускать, – с восточным упорством повторил Чуй, неодобрительно покосившись на табакерку: – Капитально ты втянулся. Гляди, на гаррик [59] перейдешь.

Ноздря

одарил подельника тяжелым взглядом – как смазал по лицу половой тряпкой:

– Не менжуйся, Ноздря не фраер. Ты еще пешком под стол ходил, а я уже по 224-й со знаками [60] . Но если вдруг промокнем с дрянью [61] – нам обоим деревянные тулупы [62] конкретно светят.

Чуй отвел взгляд. Не время было для споров – разборок. На последнем переходе верблюда не бьют камчой. Но с этим молабаем [63] надо что-то решать…

Выключив свет, Чуй вслед за Ноздрей вышел на крыльцо бревенчатого дома в Грушинке, который они использовали для встречи с людьми вроде Кента. Теперь путь – недальний и нетрудный, в теплом кожаном салоне БМВ – лежал на улицу Осипенко, где Чуй открыл магазин «Дубленки из Акмолы». Черная приземистая машина неслась в город – навстречу косо летящему снегу. Чуй вспомнил, как неделю назад в магазине случилась проверка в лице майора Гайворонского и двух сотрудников без лиц, в черных масках и с автоматами.

Сердце Чуя, случайно оказавшегося на месте, ёкнуло, как бывало в прежние годы при виде красного ментовского околыша. Но Иван Гайворонский был уже не тем ретивым лейтенантиком, который гонялся по рынку за торговцем анашой по имени Батыр (такая кликуха была у Чуя по молодости). Остепенился, оброс жирком и без возражений встретил предложение старого знакомого «договориться».

Одним из «пунктов» договора оказался десяток бумажных полосок с печатью и подписью Гайворонского, которыми теперь опечатывался склад магазина.

«Кончатся эти, приезжай, новых наштампую, – пообещал Гайворонский. – Это тебе как охранная грамота. Ни одна блядь не сунется, когда такая полоска на дверях …А пока скажи своим: пусть закинут в джип твоих тулупчиков с десяток. Пригодятся на охоте».

Позднее Чуй подсчитал: за каждую дубленку вышло в среднем по полтора оттиска печати. Сущие пустяки, если учесть, что за дверью с печатью хранились дубленки с героиновой начинкой. Первая экспериментальная партия героина, произведенная в Казахстане…

Витрина магазина «Дубленки из Акмолы» была ярко освещена, словно приглашая усталого путника в юрту, установленную за стеклом. У входа из костерка из саксаула щелкал зубами аксакал в драном халате. Зато все остальное пространство витрины занимали красотки в дубленках разных фасонов.

По воскресеньям манекены заменялись манекенщицами, а на очереди была другая идея Чуя: аксакала выкинуть на помойку, а на его место определить молодого батыра, пирующего с одалисками. Оставалось только сообразить, какая роль в этом застолье отводится дубленкам, если Чуй хотел оставить одалискам (их тоже, кстати, никогда не бывало в юртах неграмотных скотоводов) минимум одеяний.

Если когда-нибудь эта идея осуществилась бы, то роль старшей жены или любимой одалиски по праву принадлежала бы Флоре, ожидавшей наркодельцов в магазине. Бог знает, какого рода и племени (сама Флора считала себя цыганской принцессой), она обладала гибкой фигуркой, большими глазами и языком без костей. Сочетание столь убедительных факторов до последнего времени помогала Флоре выпутываться из любых передряг.

– Все готово, – встретила она хозяев ленивым кивком и достала из шкафа расшитый драконами халат.