Где-то у Проциона
Шрифт:
– Как?
– Так я тебе и сказал! – ухмыльнулся Витька. – Ты ж до сих пор Василию Витальевичу подписки о неразглашении не дал! Это ж – военная тайна!
– А он тоже здесь? – не особо удивившись, спросил Вадим, имея в виду безопасника.
– Да нет, успокойся, – хохотнул Кремер. – КровавЫю гэбню мы сюда не копируем…
Вадим удивленно посмотрел на него.
– Да он нормальный мужик, – ответил на невысказанный вопрос Витька. – И дело не в его службе. Ему тут даже и занятие бы нашлось по специальности… Просто у нас носителей элементарно не хватает. Поэтому приходится брать
– Сколько?.. – Лунину показалось, что он ослышался.
– Пятьдесят. В среднем, – покосился на него Кремер. – Но это здесь. ТАМ, – он кивнул куда-то через плечо, – все началось три года назад. Когда мы получили первый пуансон…
– Что получили?
– Пуансон. Ну, знаешь: пуансон, матрица… Монеты так чеканят. Ну, вот, мы ее и получили. И сделали первый оттиск на вакууме.
– И кто это был? – Лунин как-то сразу сообразил, что речь идет именно о человеке. – Не ты, случайно?
– Нет, что ты! – не обиделся Кремер. – Мое дело – нанотехника была. Да и вообще считалось, что рано еще… Вот наш шеф, Башкирцев – ты еще его увидишь – на свой страх и риск и скопировал себя самого.
– И что?
– Что… – Кремер усмехнулся. – Скопировал, сел к компьютеру, включил связь… «Ну как, – говорит, – там, Андрей?» А в ответ – мать-перемать! «Чего как?! – отвечает он сам себе. – Тут НЕТ НИЧЕГО, идиот! Срочно копируйте комнату!!» И снова – матом! Ну, скопировали… Потом и остальное. Практически больше никаких накладок не возникло по части записи. Но шеф потом рассказывал, что те ощущения были – не приведи бог!
– И чем кончилось? – Вадим невольно поежился, представив себя в такой ситуации.
– Тихим скандалом и засекреченным триумфом. Особенно после того, как шеф отсюда начал на-гора выдавать результаты чуть не за отдел. Дошло даже до самых тупых. Такая толпа желающих была скопироваться – просто что-то! К счастью, тогда носителей вообще не было. Было черт-те что – вакуумный рекордер Башкирцева размером с твой горчинский сарай… Это уже за два года его удалось так ужать. За счет того, что сюда скопировали всю лабораторию. Вот только дорого больно, зараза… Сейчас ищем, как удешевить.
– Пятьдесят лет… – до Лунина, наконец, дошло. Он посмотрел на Кремера: – И сколько же тебе?..
– Догадался? – расхохотался Витька. – Всегда умен был! Можете, юноша, прибавить к моему возрасту полвека – и относитесь ко мне с должным уважением!
– Ты что – серьезно?! – не поверил Вадим.
– А што, юношша, ражве не похош я на академика и нобелевшкого лауреата Виктуара Кремера? – с преувеличенным шамканьем вопросил Кремер. – Ш которым вы ижволили приятельштвовать во времена его бошоногого детштва?
– Витька, – сказал Вадим почти жалобно. – Вы что – бессмертные? Ты не шутишь?
– Ты теперь сам такой же бессмертный! Как Маклауд! От тебя теперь все кукушки передохнут! А если серьезно… Носитель может быть уничтожен. Запись… может при некоторых обстоятельствах быть повреждена. Причем – неизвестно, что хуже, поскольку повреждения касаются
в первую голову психики. А физическое состояние мы почти сразу научились поддерживать на пике оптимума. Пришлось, правда, скопировать сюда чуть не в полном составе институт медикологических проблем… Но они с этим справились.– Институт? – до этого момента мысль о численности населения странного Нового Мира как-то не приходила Лунину в голову. И, кажется, зря. – Да сколько вас тут?..
– Сто пятьдесят тысяч, – скромно ответил Витька.
7
– Сколько?!
– Сто пятьдесят.
– Тогда понятно… – смог выдавить из себя Вадим, чтобы не ударить в грязь лицом. Для этого ему пришлось приложить некоторые усилия. Но этот труд оказался вознагражденным.
– Что – понятно? – озадаченно переспросил Витька.
– Почему у вас носителей не хватает. Вы тут, как я погляжу, размножаетесь, как кролики…
Кремер хмыкнул.
– Кролики размножаются согласно последовательности Фибоначчи, – сообщил он. – У нас же процесс идет гораздо быстрее, нежели естественным способом. Ты представляешь хотя бы примерно, сколько нужно было специалистов, чтобы создать и обслуживать вот все это хозяйство? – кивком Витька обозначил мир за бортами экранолета. – У нас половина народа работает на СЖО – больше, чем в космосе.
Лунин помолчал, переваривая услышанное. Это было не так просто. Всего несколько часов назад он, закончив смену, готовился отдохнуть после трудового дня… И вот не прошло и полусуток, как и та работа, и та беззаботная жизнь оказались черт-те где. Словно их и не было. А вместо них – искусственно созданный мир. Управление ходом времени. Бессмертие… И сам он – уже не он, а информационная копия. Такая же, как и все остальные здесь… Черт знает что!..
– Нет, все равно не понимаю, – помотал головой Вадим. – То есть умом-то понимаю… Не совсем дурак… Но – не доходит. И что – вы столько народу скопировали, и никто об этом до сих пор не знает?
– А никто просто не верит, – Кремер усмехнулся. – Как ты вот. Все думают, что с них снимают характеристики именно для составления компьютерной программы. О чем таком особенном они могут знать? Полежали несколько минут в закрытом ящике – и все. Спасибо, можете идти… Ты думаешь – ты ТАМ, когда вылез из томографа, хоть что-то понял?
– А ты… Тамошний ты, – поправился Вадим. – Мне ничего не сказал?
– Да что? Ведь мой оригинал и так сообщил тебе все с самого начала открытым текстом!.. И с остальными так же… А, кроме того, ты не учитываешь, что слишком еще мало времени прошло. Слухи просто распространиться не успели.
– Нет, все равно в голове не укладывается!.. – вынужден был признаться Лунин.
– Само собой! – подтвердил Кремер. – И странно было бы, если б укладывалось! Как известно, «камни с неба падать не могут!» Ты, между прочим, еще хорошо держишься для новичка… Чего ты?
– Я сегодня это уже не первый раз слышу, – хмыкнул Лунин. – Похоже, какой-то день испытаний на прочность. Начинаю бояться, выдержу ли!
– А ничего, – ободрил верный друг. – Сейчас прилетим, вольем в тебя пару ведер водки – и к утру ты и не вспомнишь, что сегодня были какие-то проблемы!