Форсу
Шрифт:
— О-о-ох! Ла-а-адно! Блин! — прохныкала Мариша. — Услуга за услугу. Так и быть, сделаю я тебе один небольшой термальный источник. Ну просто не могу не отплатить встречной благодарностью за такой сказочный подарок.
— Ура! — возликовала Лимоника и аж подпрыгнула от радости. — Ох, боги! Как это круто! М-м-м! Я аж возбудилась! А давай Димчика твоего трахнем вдвоём. Ты его аддончик испытаешь, а я членом наслаж… — Она вдруг осеклась и посмотрела на дочку. — Мика, ты как себя чувствуешь? Всё нормально?
— Да, мамочка, — ответила эми, прислушиваясь к себе. — Нормально вроде.
— Хм-м-м, ну тогда, моя хорошая, мы продолжим наш урок. Ты должна понимать, что Диму я использую исключительно для твоего обучения.
— Я понимаю, — вздохнула
— Хорошо. Мариша, ты присоединишься?
— Да-а-а! — с предвкушением протянула моя жена.
Ох! В тот день они меня ещё долго трахали вдвоём, менялись местами и снова трахали. А Мика смотрела на эту оргию заворожённо и словно впитывала глазами каждое движение, каждый изгиб тел, вслушивалась в каждый вскрик, запоминала. Мариша потом призналась мне, что так увлеклась новыми ощущениями от моего языка, так перевозбудилась, что, когда уселась на мой член, совершенно забыла применить противозачаточную магию. Так что уже в тот день у меня могла быть заложена первая дочка. Но, видимо, обошлось. Неолетанкам в мире Форсу очень непросто стряпать детей, и получаются они далеко не с первого раза.
Лимоника рассчитывала, наверное, что, показывая своей дочке страстный секс, спровоцирует в ней рождение Мевы, но с первого раза этого сделать не удалось, не удалось и со второго, и с третьего. В общем, по закону подлости случился атас очень неожиданно и как раз тогда, когда мы были с Микой наедине. Причём эми будто специально завела меня в самую глухомань сада, чтобы там никто не помешал ей меня изнасиловать.
Знаете, есть такое понятие "секс-бомба", применяемое к привлекательной женщине, способной массово сражать мужчин наповал своей экстраординарной сексапильностью будто взрывом. Так вот Мика тоже была секс-бомбой, но только в другом смысле. Бомбой, заложенной скрытно, она была, и способной взорваться похотью неожиданно, в любую минуту, когда этого никто не ждёт.
И ничто ведь не предвещало сексуальной агрессии от слова совсем. Мика как всегда была очень мила и невинна, даже в каком-то смысле воздушна. Она будто бабочка порхала и, наслаждаясь окружающими красотами, балдела от моего общества и вела-вела за собой, уводила всё дальше и дальше от дома, от людей, в самые глухие и уединённые зоны сада, словно специально искала укромное место, где никто ей не мог помешать.
Эми ни капельки не выглядела маньячкой, и никаких коварных замыслов не ощущалось в её эмоциональной ауре. Она была искренне романтична, переживала совершенно новые для меня яркие чувства. Здесь бы и задаться вопросом: а почему, собственно? Но я был беспечен и увлечён прогулкой. Мика буквально опьяняла меня своими эмоциями, будто неким душевным эквивалентом амосы.
Если б я знал, что именно так и проявляется у неолетанок "рождение Мевы" на самых ранних стадиях пробуждения гормональной системы, то был бы гораздо более осторожен и уж точно не следовал в самую глухомань за коварно одухотворённой подружкой, а отвёл бы её первым делом к маме. Ами Лимоника с моей женой как назло в тот день настолько увлеклись проектом нового горячего источника, что напрочь забыли про нас, закрывшись в кабинете Мариши.
Хи-хи, в общем поняли, да? Я, надеюсь, подробно описал сложившуюся обстановку. Мика завела меня в самую глухомань, а потом, пылая от переполнявших её чувств и глядя на меня влюблёнными глазами, заключила в нежные объятия и сладко, волнительно, восхитительно поцеловала. Она сделала это настолько захватывающе и волшебно, настолько увлекла меня своим поцелуем, погружая в любовный транс, что громкий возглас Мары:
— Атас!!! — послышался для меня будто за километр.
Я таял в нежных объятиях неолетанки и не замечал, как они становятся более жадными и страстными. Амоса обильными потоками вливалась мне в рот, наполняя тело сладкой негой. Так что, когда Мика оторвалась от меня и я встретился с её наполненными сексуальным безумием глазами, моё тело отказывалось мне повиноваться.
После длительного и многократного приёма амосы
мой организм научился достаточно оперативно её обрабатывать и обычно быстро приходил в норму. Короткий поцелуй в губы сопровождался лишь онемением на какие-нибудь пару-тройку секунд. Более долгие и страстные поцелуи лишь на десять-пятнадцать секунд лишали меня подвижности. Но в этот раз амоса, видимо, была какой-то особенно концентрированной и сильной. Поскольку, пока Мика лихорадочно раздевала меня, разложив прямо на траве, я и мизинцем пошевелить не мог.Впрочем, как раздевала? По сути, она просто рвала на мне одежду, обнажая вожделенные участки кожи, и жадно облизывала их. Прошлась губками по моей груди, азартно обсосала сосочки и принялась покусывать мягкий живот, урча, как голодная хищница, дорвавшаяся до сытной плоти. Она будто не тархнуть меня хотела, а съесть.
Пожалуй, если бы она сразу овладела мной, я бы просто не успел её остановить. Но Мика увлеклась моим телом, и это дало мне немного времени, чтобы оклематься. Первым начал оттаивать рот. Я сперва застонал, потому что ощущались ласки безумной эми очень приятно и остро. А потом стал причитать и просить, чтобы Мика прекратила. Но она, казалось, не понимала смысл моих слов; наоборот, она ещё больше возбуждалась и заводилась от моего голоса.
Страстно дрожа от нетерпения и непрерывно капая розовыми слюнками изо рта, энеста сползла вниз и стала стаскивать с меня штаны вместе с трусами, спустила их примерно до колен и порывисто оседлала мои бёдра, на ходу смещая полоску трусиков в сторону и обнажая пульсирующую от возбуждения киску, обильно истекающую любовными соками.
«Мне капец!» — подумал я, но не испуганно, а даже будто с восторгом. Амосовое опьянение, похоже, напрочь испаряло страх, подменяя его сексуальным возбуждением.
— Готовься свернуть язык трубочкой, — деловито и строго предупредила Мара.
«Что?» — переспросил я, не понимая, как мне это поможет. Но в последний момент, когда Мика уже опускалась на мой член, сёкая ловко передвинула меня с помощью телекинеза вниз, так что мокрое и пульсирующее от страсти влагалище неолетанки сочно впечаталось в мои губы.
«Да!» — возликовал я и постарался вытянуть язык как можно дальше, погружаясь им в топкие глубины.
Жаль, конечно, что Мика ещё не прошла благословения и энергия блаженства в ней не пробудилась. Поэтому ни розовые листики, ни пурпурный аддон не функционировали должным образом, однако и естественной длины моего языка энесте хватило, чтобы сработал рефлекс вагинальной фиксации. На пути своём я встретил какую-то тонкую плёночку, которая легко натянулась, но потом смялась стенками влагалища и порвалась. А меня уже мощно засасывала тугая сильная пещера, и её голодные обитатели лихорадочно ощупывали кончик моего языка.
Хищные усики с бешеной необузданностью ворвались в подставленную для них мягкую трубочку и агрессивно пронзили её насквозь своими длинными и тоненькими тельцами. Они завибрировали, резко выдернулись и снова вонзились, беснуясь и извиваясь как сумасшедшие змейки. Они долбили мой язык снова и снова, пока Мика не сотряслась всем телом, выгибаясь в экстазе, и не разразилась обильными струйками эякуляции, сопровождая их восторженными криками.
— Н-н-н! — застонала она, заваливаясь на бок, когда первая волна блаженства стала спадать.
Однако одним оргазмом Мика не насытилась. Лёжа на траве, она ухватила меня за волосы своими сильными верхними руками; раздвинув бёдра, покрепче прижала к себе и, засосав мой рот влагалищем, снова сжала ноги. Видимо, где-то в памяти у неё отпечатался яркий образ, как ами Лимоника, подобно удаву, заглатывала своей вагиной моё лицо. Столь же глубоко и основательно укрепить наш контакт и у Мики не получилось. Однако результат ей явно понравился, судя по чувству сладостного удовлетворения, которое испытала энеста, поглубже захватив добычу. А потом, слегка подмахивая бёдрами, она снова стала вонзаться усиками в трубочку из плоти, делая это в ещё более грубой и насильственной манере.