Флэшбэк
Шрифт:
– Здравствуй, пап.
– Как день?
– Хорошо. Твой?
– Тоже. Наш дорогой и шибко умный дядя не спешит сам тут порядки налаживать, видишь?
Дядя Тофик незаметно подкрался ко мне и оперся об открытую дверь, глядя с озорной улыбкой. Золотой клык заманчиво блестел, демонстрируя весьма бурное прошлое. Мы обменялись красноречивыми взглядами.
– «Так куда мне, я ж еще молодой», – повторил сорокалетний мужчина.
– «Все верно, дядя, все верно», – подтвердил я, потакая его маленькому заблуждению.
– «Еще и папа твой всегда на подхвате».
– «И не поспоришь».
–
Я сдержано засмеялся, когда второй хозяин сервиса принялся выполнять данное ему поручение. О том, как неохотно он направился на то место, откуда только пришел, и говорить нечего. Едва макушка с редкими волосами скрылась, я сел на корточки, пытаясь оказаться в зоне видимости отца.
– Пап, так с чем помочь-то?
– Вон там Тойка стоит, красная. Дальше по залу, видишь?
Оперся о руку, выглядывая из-за автомобиля. Показался строй мордочек других клиентов, красная среди них была только одна.
– Ага, вижу.
– Вот иди туда, открывай капот и смотри. Ключи рядом на столе. Пригнали пару часов назад, но руки до нее не доходят. Завтра утром уже заберут. Тофика отправлять – только дополнительную работу создавать.
Картинно недовольное лицо показалось над крышей иномарки, покрытой серой посыпью.
– Обижаешь, Игнатик. Я же хорошо с автомобилями общаюсь.
– Временами, – согласился папа отстраненно. Было понятно, что он мало сосредоточен на разговоре из-за работы. – Руслан. Понял, что делать?
– Да, да, понял, – на самом деле, я каждый раз удивлялся, когда родитель доверял мне какую-то сложную работу. В нашей семье это вынужденная редкость.
– Понял – приступил.
Я послушно добрался до красного автомобиля, взял ключи и принялся возиться с его новенькими внутренностями. Во время подобной работы беспокойства как-то забывались. С механизмами все просто – там проблема заключается лишь в видимых дефектах, обнаружить которые совсем не сложно, если внимательно смотреть. А я всегда был внимателен и, наверное, даже дотошен в таких делах. Идеально работающие машины доставляли мне удовольствие.
У этой звук был не очень. Пару раз нажав на газ я удостоверился, что работа предстоит интересная. Еще один важный момент – такая деятельность стимулирует мозг. Все взаимосвязано, и изучая, как работает тот или иной металлический организм, ты узнаешь все больше и все быстрее решаешь поставленные задачи.
Пока два других работника, переговариваясь, разбирались со своим клиентом, я работал со своим. Закончили мы примерно в одно время, они обогнали меня всего на несколько минут.
Папа подошел, вытирая руки от мазуты. Он, как и я, любил работать без перчаток. На уставшем лице застыл вопрос. Только отцы могут так смотреть, одновременно и требовательно, и с готовностью помочь.
– Ну что?
– Справился.
Когда рядом появился дядя, я мельком подумал, что, возможно, на моего отца больше похож он, если выбирать из двух.
Дядя Тауфик имел такой же нос, такую же широкую улыбку и такие же темные волосы. Сбитый, низкого роста, с озорными карими глазами. Если верить его очень ярким рассказам, то именно он дал мне первую сигарету, впервые налил пиво и поначалу забирал с тусовок, чтобы родители не узнали. Наверное,
если бы память в момент меня не подвела, я любил бы его еще больше.Отец выглядел абсолютно иначе, больше напоминал светловолосого викинга. Как Тор из известной киновселенной: высокий, широкоплечий, с длинными волосами, собранными в хвост и золотистой щетиной. Не удивительно, что гены маминой линии оказались сильнее. Хотя, сказать честно, иногда я об этом даже жалею.
– Ну раз все, то давайте домой. Там Римма уже заждалась, наверное, – скомандовал папа, оставляя пятнистое полотенце на краю стола. – Тофик, ключи где?
– Здесь, – мужчина похлопал по нагрудному карману рабочего комбинезона.
Родитель взмахнул рукой, показывая, что пропускает меня вперед. Я захлопнул капот и поплелся к комнате, в которой оставил куртку. Вскоре мы вышли, наблюдая, как погасает свет в окнах, и как дядя выскакивает из темного помещения, умело покручивая связку на указательном пальце. Под недовольным взглядом отца он запер дверь и проверил, чтобы все точно было закрыто. Втроем мы направились домой через дворы. Редкие фонари освещали путь – на нашу маленькую часть Земли опустилась ночь.
Смех гуляющих подростков вскоре сменила тишина подъезда, а ее – шум родительской квартиры. Едва мы прошли в дверь, мама выглянула из кухни. Ее появление обозначил звон сверкающих «шорок», представляющих собой несколько крепких нитей с разноцветными камушками. Разуваться в таком маленьком коридорчике было проблематично, потому мы толкались в полутьме, словно слепые котята.
– Матушка, здравствуй, – поздоровался я, пока она тянулась к папе с намерением чмокнуть его в щеку. Дядя Тауфик подставил свою, намекая, чтобы сестра уделит внимание и ему.
– Здравствуй, солнышко мое, здравствуй. Проходи скорее, дай я тебя обниму.
Я дождался, пока дядя получит свою долю любви и освободит проход. Ушлый мужичок живо разулся и скрылся на кухне на носочках, точно жулик.
– Тофик, руки помой и не смей шурудить по столу, – с улыбкой прикрикнула мама, протягивая ко мне ладони. Весь шум на кухне тут же затих, а через несколько секунд в раковину полилась вода.
Уверенные женские руки заключили меня в объятия. Знакомые тяжелые духи, пропитавшие ее волосы и одежду, пробуждали противоречивые эмоции. Сколько бы я не старался, этот запах жженого сахара, приторный до горечи, ассоциировался с болезнью и больничной палатой. Я любил маму, здесь нет никаких сомнений, но к своему стыду, иногда я ощущал то же, что в первый раз, когда встретил ее – сомнения. Она такая… чужая.
Пришлось подавить пугающие мысли и изрядно согнуть спину, чтобы поприветствовать ее объятиями в ответ.
– Мой ты хороший. Сыночек, как же я соскучилась, – протянула она, а потом отпрянула и шутливо шлепнула по мне полотенцем, до этого лежащим на ее плече. – Совсем забыл про мать.
– Нет, мамуль, что ты. Просто обстоятельства так сложились. Больше не повторится, честное слово.
Я посмотрел со всей возможной искренностью. Она долго щурилась, оглядывая меня. Аккуратно подведенные карие глаза казались вытянутыми из-за стрелки, родинка над губой переместилась в сторону.
– Я уже говорил, что ты у меня самая красивая?