Флэшбэк
Шрифт:
Ничего.
Нижняя губа предательски задрожала, изображение поплыло не известно, от чего. Сколько смелости и самообладания в простом движении – всего-то поднять голову, но как же сложно.
Она прошла вслед за его родителями, словно тень, будто ее и не было здесь. Они радовались, припали к постели сына, хоть и знали, что тот не мог их увидеть или услышать. О плачевом состоянии говорили видимые признаки: множественные трубки, катетеры в венах, кислородная маска на лице. На нем не было живого места, голова покрыта бинтом, но рядом, укрепляя надежды на хороший исход, прерывисто пищал аппарат. Девушка
Он был важнее.
Важнее боли и желания убить себя.
– Мой мальчик, – мать ласково перебрала темную прядь, торчащую из-под белых полос, повторяя одни и те же привычные обращения.– Мой ангел. Мое солнце.
Отец стоял рядом, глядя на сына с высоты своего недрогнувшего тела. Серьезное лицо не выражало и капли всех переживаний, возложенная ответственность заставляла быть сильным и держаться ради жены. Лишь влажные линии от уголков глаз до крыльев носа поблескивали в мутном свете ламп.
В палату вошел врач.
– Вы родители? Состояние парня стабильное, – мужчина говорил спокойно и ровно, но что-то в его голосе заставило всех троих обернуться, сосредотачивая на нем внимание. В густом воздухе, пахнущем кровью и лекарствами, почувствовалась тревога. – Но есть кое-что, о чем вам необходимо знать…
Под единственным источником света лежало женское тело, накрытое белой простыней под самый лоб, с бледной кожей и длинными темно-русыми волосами. Сверкающими и прямыми. Глаза закрыты. Недвижима, словно восковая фигура.
Молодой человек насильно сжал челюсти и задержал дыхание, чтобы оставить в себе рвущийся наружу крик. Слезы жгли глаза, застилая обзор, и он резко надавил на веки двумя пальцами, чтобы освободить их. Наконец, громко выдохнул через рот.
Ему очень хотелось заставить себя поверить, что она просто спит, но кровавые разводы на простыни говорили об обратном. Отбросить ткань не хватило смелости, вместо этого он едва ли не крадучись подошел к ней вплотную. Смотрел, не в силах моргнуть, непривычно большими глазами. Впился взглядом, желая уловить дыхание – то, как поднимается грудная клетка, опровергая ошибку врачей.
Стоящий рядом аппарат был выключен.
Все вокруг больше напоминало картину – застывшее во времени и пустое. Ни запахов, ни звуков, даже температура была обычной – никакой.
Мужская рука потянулась к другой, виднеющейся под краем простыни. Серебряное кольцо на тонком среднем пальце сливалось с посеревшей кожей. Не правильно. Не ее кожа. Где светлый оливковый оттенок? Загар, который она любила? Почему же она такая бледная?
Он осторожно взял затвердевшую ладонь и окончательно поверил в происходящее.
Холодная.
Ресницы дрогнули. Веки, вдруг потяжелевшие, опустились. Каменные черты исказились от слез, которые теперь прорвались одним потоком.
Не может быть.
Не может быть.
Глава 1. Руслан
– Смотри, это наше фото. Выпускной твоего двоюродного брата. Помнишь? – Кристина держала перед моим лицом мобильный с фотографией плохого качества. Она и двое незнакомцев. Один похож на меня, но так странно видеть себя и не помнить момент, когда делал то, что делал. Словно твоя точная копия, прожившая свою жизнь и умершая в тот день, когда ты вдруг родился.
Я вздохнул, глядя на второго парнишку. Вот его точно не знаю, даже близко. Но лицо Кристины, с такой искренней надеждой смотрящее на меня, не оставило выбора.
– Да… – протянул я неуверенно. – Что-то припоминаю…
Рука, сжимающая телефон, упала на больничную койку рядом со мной.
– Соколов, – девушка закатила глаза, недовольная такой неприкрытой ложью. – Я тебя знаю, как облупленного. Ничего ты не вспомнил. Давай еще. Вот, смотри, это я тебе на прошлый день Святого Валентина дарила. Открытка. Сама делала.
Она вложила в мою ладонь красный кусок картона, обклеенный бумажными цветочками и усыпанный блестками. Я с интересом принялся осматривать его.
– «Моей второй половинке, любимому и самому прекрасному Русику. Надеюсь, когда-то ты перестанешь постоянно пропадать на поле и вспомнишь, что я тебя тоже жду. Спасибо за твои умопомрачительные шутки и заботу. Надеюсь, в будущем ты будешь шутить меньше».
Прочитав, я не сдержал смеха. Кристина сидела рядом, наблюдая за мной с робкой радостью.
– Значит, футбол?
– Ага. Ты с парнями из нашей школы играешь, – она помрачнела, спустив улыбку. Прекрасную, самую красивую улыбку на свете. – Играл. Теперь, наверное, не сможешь. Врач сказал, в любой спорт дорога закрыта.
– Ну и ладно, – я пожал плечами, убирая открытку на прикроватную тумбу, и потянулся вперед с намерением коснуться знакомого тела. Мне всегда хотелось ее касаться. Это был чем-то волшебным, исцеляющим. Все мои воспоминания из прошлой жизни были малочисленными, но каждое отсылало к ней. Кристина была единственным, что осталось во мне.
Наши руки так и не коснулись друг друга.
Она поднялась со стула и судорожно бросила все мелочи, которые принесла, в небольшую коробочку. Я так и остался с протянутой ладонью, следя за ее нервными действиями. Все так резко сменилось – Кристина уже не улыбалась и избегала смотреть в мою сторону, пока я сам отчаянно искал ее взгляда. В такие моменты неизбежно накрывала паника. Она убегала каждый раз, когда я пытался разрушить этот почти осязаемый барьер.
– Мне пора… К экзаменам надо готовиться, курсы через час.
– Час? До школы идти двадцать минут, ты же сама говорила…
– Да, – девушка вмешалась в мою реплику резко и, поняв, как это прозвучало, замялась. – Да. Я знаю, но мне еще кое-куда надо зайти… В общем, я пойду. Пока.
– Пока, – только и успел сказать я, когда она выскочила из палаты.
Бросила. Оставила наедине с незнакомцем. Его призрак преследует меня до сих пор. Прошло столько лет, из семнадцатилетнего подростка я перерос в двадцативосьмилетнего мужчину. Больница осталась тревожным опытом, но тот, прошлый Руслан просыпается со мной каждый день, напоминает о себе, пытается достучаться обрывками старых воспоминаний. Почему-то никто не хочет помочь мне разобраться с этим, даже та, кто знала его лучше любого другого человека.