Финикс
Шрифт:
Оратора проводили аплодисментами, и мужья принялись обсуждать возможность вылазки в Мексику.
Хорошенькие женщины в ярких платьях ходили среди столиков на затененной террасе, и солнечные лучи бросали блики на свежие белые скатерти. Я позавтракал и выпил превосходный черный кофе, просматривая газету и обдумывая предстоящие на день дела.
На первой странице газеты, под кричащими заголовками, сообщалось об аресте Дика Эсмонда — мелкого уличного торговца. На плохой фотографии был изображен человек с пухлой физиономией, с тщательно причесанными волосами, в парадной белой рубашке и с заломленными за спину руками в наручниках. Он стоял в окружении полицейских
Величайшая охота за убийцей за всю историю Финикса закончилась сегодня: Дик Эсмонд явился со своим адвокатом в помещение полицейского управления Финикса — Вест-Вашингтон 620, — и заявил, что это он взорвал машину с лучшим журналистом года, сотрудником газеты «Феникс сан» Биллом Барнсом.
Барнс завоевал национальную известность, когда опубликовал серию статей в этой газете о коррупции в законодательном собрании штата, упомянув имя местного предпринимателя Меррилла Каваны в связи со взятками. В начале года Барнс был признан лучшим репортером Аризоны.
Он находится в реанимации Центральной больницы Финикса с четверга, и его состояние продолжает оставаться критическим. У журналиста оторваны обе ноги и часть правой руки, а этим утром хирурги, пытаясь приостановить заражение крови, ампутировали и левую руку.
Полиция Финикса разыскивала Эсмонда сразу после взрыва, так как, судя по информации газет, Барнс назвал имя Эсмонда, мафию и компанию «Эмпайр» еще до того, как потерял сознание. Когда он попал в больницу, он уже не мог говорить.
В кругах, близких к генеральному прокурору, говорили, что адвокат Эсмонда предложил сделку: предлагалось, в обмен на снисхождение, убедить Эсмонда рассказать, кто в действительности стоял за организацией покушения на репортера. Следователи по этому делу утверждали, что у Эсмода не было никаких личных причин ненавидеть Барнса и что, по-видимому, он был просто наемным убийцей, но никаких подробностей об этом не было опубликовано.
Не подлежит сомнению, что полицейское расследование — это искусство и настоящая наука. Полицейские Финикса, конечно, знали, что делают. Но мне кажется странным этот торг с убийцей в надежде получить от него взамен показания. Какого рода сведения они хотели получить? Меня интересовало расследование, которое вел Барнс.
В другой статье выдвигались две версии: одна состояла в том, что кто-то нанял Эсмонда, чтобы отомстить журналисту, опубликовавшему нежелательные для широкой огласки факты. Если принять эту версию, то в деле могла быть замешана половина всех мошенников Аризоны. Барнс был очень плодовитым журналистом. Но этот вариант был лишен смысла. Убийство репортера могло бы выглядеть как месть, но это не могло ничего изменить, раз материалы были опубликованы, зато вновь поднялся бы шум вокруг этого дела. Видимо, была какая-то иная причина. Я должен ее узнать. Но как это сделать?
Если я отложу встречу с адвокатом по поводу моей земли, назначенную на вечер, то смогу заглянуть в «Красный петух» во время ленча — как раз тогда, когда Барнс хотел прийти туда.
У меня масса времени. Я смогу спокойно допить свой кофе и разузнать, над чем работал Барнс последние недели. Что он такое раскопал, из-за чего ему подложили
шесть динамитных шашек?Когда я выходил, портье за стойкой в вестибюле остановил меня и вручил письмо — в него был завернут камень.
«Форест (или правильнее — Форрест?), как насчет того, чтобы поменять удовольствия бассейна отеля „Билтмор“ на песок, грязь, кактусы, коралловых змей, москитов и ящериц? Ваша это земля или моя? Второе и последнее послание. Салли. Тел. 271 82 98».
«Ваша земля или моя». Я знал, что мои права в Лондоне были оформлены основательно и что земля принадлежит мне. Но с другой стороны, она уже обосновалась на этом участке, и нельзя было исключить возможности какой-нибудь юридической пакости. Мне было интересно — видела ли она имя своего отца в газете? Салли была упрямой и колючей, но я был рад получить от нее весточку.
Я сдал свой «бьюик» обратно в прокатную контору, извинившись за дыру в лобовом стекле.
— А, не беспокойтесь об этом. — Девушка, принимавшая машину, отбросила волосы со лба, даже не подняв глаз. — Такое постоянно случается.
Я взял теперь напрокат другой автомобиль — эта модель называлась «бьюик-реатта». Она напоминала катер, поставленный на колеса. Изящная отделка хромированными деталями. Хороший ход. В общем, солидная машина. Но, Боже мой, как я скучаю по одноместному гоночному автомобилю, в котором всем своим телом ощущаешь вибрацию и тряску.
Бар «Красный петух», как и большая часть города, расположен на аллее. Рядом с Индейской школой, между магазином спортивных товаров и порнографии, где охотно дают напрокат видеокассеты желающим поглазеть на девиц с голыми грудями чудовищных размеров.
В помещении бара, с интерьером, выдержанным в черно-серых тонах, характерных для местного стиля восьмидесятых годов, работает кондиционер. Ковры, зеркала с затемненными стеклами, у стойки бара вращающиеся стулья, обитые черной кожей с вытисненным на спинке изображением маленького красного петуха, за все это здесь взимается дополнительно пятьдесят центов за каждую выпивку. В двенадцать тридцать, когда мои коллеги-журналисты захлопывают свои дорогие блокноты и отправляются в облюбованный ими кабинет отеля «Билтмор» на ленч из сандвичей и лимонада, здесь в задней комнате обычно остается только пара завсегдатаев, пытающихся пересидеть друг друга, — они раскачиваются на стульях, стараясь сохранять прямую осанку, — да еще любители поиграть в бильярд.
Я вошел и окинул взглядом публику. Трое в джинсах и спортивных рубашках пили пиво — они мельком взглянули на меня и, утратив интерес, снова отвернулись. Еще двое — в конце зала — могли бы сойти за водителей грузовиков. Высокий человек пижонистого вида стоял в одиночестве у края стойки. Все они не проявили ни малейшего интереса ко мне.
По радио передавали песни братьев Невил — голоса у них глубокие, как река Миссисипи: «Братец Блад, братец Блад — мы едины по духу, мы из одного теста».
Я заказал у бармена стакан лимонада, чем поверг его в уныние.
— «Мы оба из одной воды, из одной любви…»
Я поздоровался со смуглым тощим человеком, сидевшим рядом со мной у стойки.
— Кто вы такой, черт побери? — спросил он.
— Я друг Билла Барнса.
Это был высокий тощий человек с маленькими карими глазами, близко посаженными к длинному тонкому носу. На волосатой руке — золотой браслет с часами. Он посмотрел на свои именные часы.
— Насколько я знаю, у Барнса было не много друзей. Если бы их у него было много, он бы не попал в такой переплет. Фрэнки…