Ферма Гринфингерс
Шрифт:
Но вдруг, к своему ужасу, она увидела, что Андреа и не собирается ехать по этой дороге, а направляется в сторону шоссе.
Она мгновенно вскочила на ноги и бросилась через поле, но лишь успела заметить, что Андреа благополучно развернула машину и вновь двинулась по безопасной дороге.
– Я недолго, – весело крикнула она. – Миссис Брэй все-таки забыла положить лимонад. Я съезжу в Черифилд и куплю две бутылки.
– Андреа, подожди! Ты же не умеешь парковать машину. Андреа!
Но та уже не слышала или сделала вид, что не слышит. Она еще раз крикнула что-то про лимонад. И Сьюзан, вспомнив утреннее возбуждение девушки, ее частые
Она пошла пешком вслед за машиной, внутренне настраиваясь на неприятности. И они не заставили себя долго ждать. На перекрестке боковой дороги и шоссе Лндрса успела врезаться в столб и снести крыло у машины.
Сьюзан кинулась вперед с безумно бьющимся сердцем.
– Ах, Андреа, ты не поранилась? Ради Бога, Андреа…
Медноволосая головка поднялась над рулем. Теплый коралловый румянец исчез бесследно с удивленного лица. Без сомнения, Андреа была очень напугана.
– Кажется, я в порядке. О, Сьюзан, как мне жаль. Я думала, что смогу. Я была уверена, что смогу. Даже не представляла, что поворот на шоссе здесь такой крутой, и, знаешь, этому столбу здесь совсем не место.
Сьюзан с ужасом смотрела на искореженную Бетси.
– Мне тоже очень жаль, – нерешительно произнесла она. – Что скажет мистер Турлс?
– Питер… – охваченная страхом, повторила она, и Сьюзан увидела, что Андреа тоже взволнована реакцией мистера Турлса.
Хорошо, что мы обе замешаны в этом.
Однако она не учла хитрости Андреа. Вдруг девушка откинулась на спинку сиденья и застонала.
– Дорогая, что с тобой?
– Даже не знаю, но я ужасно себя чувствую. Может быть, это замедленный шок.
– Не придуривайся, пожалуйста, Андреа.
– Ну, может быть, это что-то другое, – голос Андреа прозвучал сердито. – Мне кажется, тебе лучше сходить за доктором.
Сьюзан взяла ее за руку и пощупала пульс. Все нормально. Потом она потрогала ее лоб пониже золотистых кудрей. Тоже все в порядке.
– Надеюсь, двигатель не поврежден, – сказала Сьюзан, – так что, думаю, лучше всего медленно вернуться в «Гринфингерс», где ты сможешь сразу же лечь в постель.
При этих словах Андреа встрепенулась.
– Я не могу. Я не поеду. Это опасно, Сьюзан. Уверяю тебя, мое состояние опасно. Мне сейчас пришла в голову идея. Доктор Роберт Хилари является офицером медицинской службы в Черифилде. Отвези меня к нему. Он посоветует, что нам следует делать.
– Андреа…
– Ты должна, Сьюзан, иначе я… я… Ну, Сьюзан, пожалуйста, пожалуйста…
Повторилась та же сцена, что и с мольбами и просьбами о самостоятельном управлении машиной. Она пустила в ход все свое очарование и упрямство одновременно, и Сьюзан наконец сдалась.
«Все-таки, – подумала Сьюзан, – Роберт Хилари – врач, и поэтому должен быть человеком практическим, а значит, не даст Андреа увлечь себя своими притворными недомоганиями. Хотя он же мужчина, и в день свадьбы Линн он явно отреагировал на томные взгляды миссис Турлс».
Сьюзан попробовала завести машину, и у нее все отлично получилось. Благодарение Господу Богу хотя бы за это, подумала она и мягко отпустила сцепление.
Они без труда нашли приемную доктора Хилари. Он был единственным офицером медицинской службы в Черифилде. Доктор находился дома и, отмахнувшись от помощи Сьюзан, сам внес
прекрасную пациентку в комнату. Он держал свою ношу очень осторожно, и у Сьюзан екнуло сердце. Она уже предвидела, чем это все закончится.Мамаша Хилари разделила беспокойство ее сына по поводу болезни Андреа, которая, согретая их сочувствием, прекрасно сыграла свою роль. Легкие синяки превратились в тяжелые внутренние повреждения. Было ясно, что пациентке нельзя двигаться.
Сьюзан сделала слабую попытку вызволить Андреа из-под их заботы, но все было бесполезно, учитывая тот факт, что и сама пациентка хотела остаться здесь.
«Ее следует просто отшлепать, – подумала Сьюзан в унынии, – но накажут, естественно, меня. Я вернусь в «Гринфингерс» без крыла у машины и без весьма дорогой куклы в этой самой машине».
Она дождалась, когда ей принесут чашечку чая, надеясь, что Андреа все-таки отреагирует на мольбу в ее глазах.
Однако та думала вовсе не о ней. Во-первых, ее беспокоил Питер. И внутренне она вся содрогалась при мысли о встрече с ним. А еще она думала о себе и о Роберте Хилари.
– Ты должна ехать, милая Сьюзан? – мягко сказала она. – Будь осторожна, дорогая. Да, миссис Хилари, хорошо бы еще одну подушку. Как вы добры и предупредительны. И ваш сын тоже так добр.
Сьюзан вышла и в полном отчаянии забралась в полную упрека, как ей показалось, Бетси.
Всю обратную дорогу Сьюзан надеялась, что Питер будет поблизости от дома и сам увидит машину, как только она свернет на подъездную дорогу. Тогда ей было бы легче все объяснить.
Удача ей изменила. Питера нигде не было видно.
Она пришла к миссис Брэй, и та сообщила, что хозяин в кабинете.
С замирающим сердцем, но уверенная в необходимости и срочности объяснения, она прошла под решетчатым навесом прохода, ведущего в дом и обставленного дорогой садовой мебелью. Она знала, что кабинет Питера, святая святых, находится там.
Кэтлин вопросительно посмотрела на нее. Она была девушкой сообразительной и сразу же поняла, что случилось нечто неординарное.
– Миссис Турлс? – спросила она.
– Да, Кэти, к несчастью.
– А нельзя подождать? То есть, – в голосе Кэтлин послышались заговорщические нотки, – он не в лучшем настроении.
– Нет, откладывать ни к чему, – твердо произнесла Сьюзан.
Она бросила на Кэтлин одобрительный взгляд, когда та провела ее внутрь.
Это был светлый кабинет с большими окнами без занавесок, сквозь стекла которых деревья бросали трепещущие тени на паркет из красного дерева.
Питер Турлс сидел за столом, лицо его было хмурым. И оно не стало более приветливым, когда он взглянул на вошедшую Сьюзан.
Та решила приступить сразу к делу.
– Доставайте опять свою палку, – спокойно начала она.
– В ней есть необходимость? Что вы натворили на этот раз? Разбили машину?
– В общем-то, да.
Он не пошевельнулся, и она поспешно продолжала:
– Только крыло. Мотор, кажется, не поврежден.
– Вы пригнали ее домой?
– Да.
– Ну, значит, все не так уж плохо. Я имею в виду, недостаточно плохо для наказания, которого вы ожидали. – Он вдруг улыбнулся совершенно обезоруживающе, наклонившись вперед, подобрал кнут, который был всегда при нем, и отбросил его в другой конец комнаты. – Нужно отделаться от привычки постоянно носить его с собой, – сказал он мягко. – Норовистая лошадка уже вполне дисциплинированна.