Феодал
Шрифт:
– Прощай, сынок, - сказал он и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь. Я прошептал ему вслед, - прощай.
И бросился догонять магура, уже шагнувшего на первые ступеньки. На втором этаже мы шли по широкому коридору вдоль роскошных дверей справа и широких окон высотой с пола до потолка слева. Прошли его весь, свернули в неприметный тупичок, и магур толкнул невзрачную узкую дверцу. Мы вышли на крутую наружную железную лесенку, ведущую вдоль стены вниз. Я, стараясь не выдать удивления, спустился следом за служителем. Он впервые за всю дорогу обернулся ко мне, - ты ещё здесь? Очень кстати. Старайся и дальше не отставать.
И всё, никаких объяснений, как будто не происходило ничего необычного. Магур убедился, что я не вру - очень мило. Но сам-то он кто такой тут, вообще? Я решил пока
– Почему ты не пошёл за мной, - резко заговорил высокий, - ведь тебе же ясно было сказано...
– Папа запрещает ходить с незнакомцами, - я соизволил нехотя опустить на него взгляд.
– Да кто такой твой отец?
– сказал он презрительно.
– Мой отец - вольный владелец наследуемого лена, - произнёс я ровным тоном, - а вы кто такие?
Толстенький удивлённо оглянулся на дылду.
– Разве ты не представился, Фидич?
– Да ради кого я должен тратить слова?
– возмутился тот, на что его коллега кротко ответил.
– Ради приказа ректора, брат. Это же просто твоя обязанность.
Длинный принялся злобно меня разглядывать, наверное, стараясь получше запомнить. Я же принял самый простодушный и растерянный вид. Так и есть, с этого он и начал.
– Ну, хорошо, сопляк, зовут меня Фидич, обещаю, ты на всю жизнь запомнишь моё имя!
– Должность, - кротко подсказал толстячок.
– Дежурный помощник воспитателя...
– Распорядителя, - поправил его собрат уже не так ласково.
– Дежурный помощник распорядителя при административном корпусе, кандидат в послушники Фидич, - по всей форме выдавил из себя длинный.
– И что ты должен был сделать?
– продолжил издеваться собрат, явно пользуясь вышестоящим положением.
– Представиться, проверить свитки, отвести пацана в кампус, - перечислил Фидич сквозь зубы.
– И ты не справился, брат Фидич, - сокрушённо вздохнул толстяк.
– Раз уж ты пообещал мальцу, что он надолго запомнит твоё имя, пусть и для тебя этот момент станет памятным. Ты сию секунду пойдёшь к распорядителю и немедленно доложишь обо всём. И упаси тебя Вера в Первопричину что-нибудь напутать или исказить. Приступай, братец.
Фидич резко развернулся и твёрдо пошагал к административному корпусу, вот только при каждом шаге плечи его заметно подрагивали.
Мы проводили его взглядами, наконец, полненький дядька обернулся ко мне.
– Поздравляю, парень, ты завёл себе первого врага. Как ты говоришь, тебя зовут?
– Олакс Лавэр, сэр...
– Ну, тебе до сэра ещё расти и расти, а меня зови смиренным...
– Каким?
– мне точно не показалась ирония в его тоне.
– Да каким хочешь, хоть толстым, - он ласково улыбнулся, - гм, например, толстым наставником Таконом.
– Хорошо, наставник, - я сообразил, как правильно к нему обращаться.
– Вообще-то, "смиренный" - это важно, - он задумчиво пожевал толстыми губами, - но сразу тебе этого не понять, так и быть, можешь пока не говорить того, что не понимаешь.
– А как можно говорить, чего не понимаешь?
– меня заинтересовала забавная чепуховость его слов.
– Запросто, - он грустно вздохнул, - здесь все этим занимаются, да и тебе придётся. Пойдём?
Я отчего-то спокойно вложил руку в протянутую пухлую ладонь. Неторопливым, безмятежным даже шагом мы прошли немного по аллее, и вышли к четырёхэтажному зданию из красного кирпича. Дом показался мне странным.
Широкие, до сверкания вымытые окна, горящая в закатном солнце металлическая крыша, чистые, ровные, без единой щербинки ступени крыльца - всё создавало видимость праздника, новизны, будто бы только минуту назад была торжественно перерезана красная ленточка, и оркестр ещё играл торжественный марш в честь его рождения. Но стены давно потемнели, до окон третьего этажа заросли плющом, и что-то ещё неуловимое в атмосфере этого места выдавало его глубокую древность.– Вот и твой новый дом, Олакс, - проговорил наставник Такон, - постарайся с ним подружиться. Это непросто, но он того стоит - ведь это первое человеческое здание в Дузвилле!
***
Прода 14. 04. 2018
С особой радостью, читатели мои, я приступаю к описанию учёбы. Тем, кто из вас постарше, конечно, ясно, чему я радуюсь, а юным заявляю со всем смаком - обломитесь! Уже ль вы думали, что я, не раз надравший ваши уши за чтение безмозглых "академок", на старость лет впаду в подобную эльфятину? Небось, уж потирали потные ладошки, заранее глумливо ухмыляясь? Так вот, напоминаю - в листы сии вы сунули носы, по официальной версии, лишь ради мудрости отцовской, вот и ешьте, что дают. Сиё есть, кстати, главный принцип любого обучения чему угодно. В этом пункте учение моё от вашего почти не отличалось, читать, запоминать, вникать, по большей части, приходилось в до смерти неинтересные предметы. Всё ж, были и свои отличия, о них упомяну особо. Во время обучения, к тому же, со мною кое-что произошло, о чём узнать, я думаю, будет вам не безынтересно. Но, повторяю, не ждите сентиментальных воспоминаний школьных проказ и умилительных историй. Я ж ясно написал в завершении предыдущих свитков - от меня уходило детство. Оно осталось в тех листах, а мы, читатель, отправляемся далее.
Начну с наставника Токана, отчего его следовало величать смиренным. Он просто этому смирению был по должности обязан обучать. Наставник непрестанно, на разные лады, указывал его, смирения, важность, необходимость даже, и подтверждал слова свои делом. Впрочем, в первый раз он не особо растекался по древу мудрости. Мы вошли в здание, наставник провёл меня по коридору, наши шаги глухо простучали по паркету. Затем вниз по лестнице в полуподвал, какое-то полутёмное царство кафеля. Там все поверхности были выложены плиткой разных цветов - пол серой, стены синей, потолок белой. Снова прошли по коридору, только на этот раз набойки на моих ботинках смешно цокали по плитке. Вошли в одну из дверей, и оказались в подсобном помещении кухни. Мои сверстники и ребята постарше мыли посуду в раковинах, что сплошь располагались у стены слева от нас. Через проход напротив сновали пацаны с тележками, гружёнными грязной или уже вымытой посудой, а вдоль стены справа стояли, видимо, сушильные шкафы, другие мальчишки непрестанно их заполняли или освобождали. На нас оглянулись, смиренный Токан заявил.
– Это ваш новый товарищ Олакс Лавэр. Объясните, что и зачем вы тут делаете.
И вышел, оставив меня одного. Пацаны, подождав, когда он уйдёт, вернулись к своим занятиям, утратив ко мне, кажется, всяческий интерес. Присесть в подсобке было не на что, поэтому я просто навалился плечом на стенку, сложив руки на груди. Видно же, что заняты люди, и не нужно к ним приставать, вот немного освободятся, тогда...
– Ну, что ты там застыл?
– крикнул какой-то чернявый рослый паренёк, - иди сюда и приступай.
– К чему?
– я удивлённо задрал левую бровь, как подсмотрел у мамы.
– К мытью посуды, конечно!
– раздражился пацан.
– А к чему?
– я недоумённо сложил домиком обе брови, когда он, наконец, соизволил ко мне повернуться.
– Ах ты, маленький засранец!
– он решительно направился ко мне.
– Тебе разве наставник не сказал?
Парень подошёл ко мне, а я пожал плечами, - я слышал, как толстый сказал вам объяснить, что вы тут делаете и зачем. Объяснять будешь?
Пацан, казалось, задохнулся возмущением.
– Не будешь?
– я позволил себе улыбнуться.
– Тогда пошёл вон, смиренный.