Чтение онлайн

Женька в его размышления не лезла, но когда лодка миновала середину реки, спросила:

— А вы занимаетесь только гражданскими делами, сударь?

— А?.. — словно разбуженный, взглянул на девушку Серсо. — … Да, сейчас гражданскими.

— Сейчас? Значит, раньше вы вели и уголовные процессы?

— Да, вел… А какое тебе, собственно, до этого дело, племянница лодочника?

— А если я… не племянница лодочника?

— Что?.. — оторвался от бумаг адвокат и посмотрел внимательнее. — Э-э, то есть… ты… то есть, вы хотите сказать, что вам нужна моя помощь, сударыня?

По тому, как быстро поменялась манера общения этого утреннего пассажира, фехтовальщица поняла, что его профессиональный

нюх был развит неплохо. Однако она не спешила полностью раскрывать свои карты.

— Сначала я хотела бы узнать, почему вы бросили уголовные дела, сударь, — сказала девушка.

— Я не бросил, меня отстранили после участия в процессе над семьей Булонже.

— Чем же вы не угодили? Ведь герцог был казнен.

— Да, но я помог избежать этой же участи его сыну. К сожалению, я не сумел добиться высылки, и он в итоге был отправлен в Венсенский замок, но моя защита не понравилась королю… А вы?.. Дело ваше давнее, сударыня? — тихо спросил Серсо.

— Как вам сказать?.. Это было месяц назад в Булонском лесу.

Адвокат вдруг свернул свои бумаги и оглянулся так, будто их кто-то мог подслушать в этом безмолвном окружении желтой воды.

— Хм, — качнул головой Серсо, и щеки его порозовели. — Неужели вы говорите о графе д’Ольсино, сударыня?

— Да, о нем.

— Хм… насколько я знаю по разговорам в коллегии, дело это гиблое.

— Почему гиблое, сударь?

— В свое время можно было попытаться добиться высылки и отступных, но маркиза де Шале все осложнила своим побегом. Убиты два охранника… и очень жестоко убиты.

— Они хотели изнасиловать ее по приказу де Брука.

— Это, конечно, неплохо, то есть… простите, я хотел сказать…

— Я поняла, сударь.

— Да, но чтобы подтвердить факт такого приказа, потребуются доказательства.

— Дело еще в том, что… маркиза де Шале была в это время беременна.

— Вот как?

Адвокат поморщился.

— Вы не верите, сударь?

— Нет, это… Вам следует сменить одежду, сударыня. От нее жутко пахнет.

— Я ползла воровским лазом.

— Понятно. Что ж… то, что вы беременны, это неплохо, — стал открыто общаться догадливый адвокат. — Есть шанс смягчить приговор, хотя я не помню таких историй в практике последних лет. Да, случай очень интересный… Давайте вот что — срок моего отстранения от уголовных дел кончается через три недели. Я квартирую в «Колесе фортуны». Найдете?

— У меня сейчас нет ни денег, ни связей, сударь.

Лодка ткнулась носом в пристань, где раскладывали белье прачки, но Серсо не спешил выходить.

— Тогда попробуйте дождаться мужа и связаться с ним. Дело громкое. Тут при любом исходе можно прославить свое имя. Не ожидал, что мне так повезет, тем более с утра!.. И вы так юны… а некоторые говорят, что вы исчадие ада…

— Врут. Люди любят сказки. Теперь я хотела бы получить плату за перевоз.

— А… плату? Сколько?

— А сколько вы платили Симону?

Серсо заплатил за перевоз, после чего долго смотрел, как Женька гребет обратно, совершенно позабыв о том деле, по которому так спешил.

Разговор с адвокатом ободрил фехтовальщицу. Серсо оказался не глуп, говорил толково, и глаза его светились не только азартом будущего шумного дела, но и участием. Она была уверена, что он ее не сдаст и на него можно положиться. Радовали и те небольшие деньги, которые ей удалось заработать. Пожалуй, они радовали ее даже больше самой встречи с адвокатом.

Лодочник, когда девушка вернулась в дом, проснулся. Сгорбившись, он сидел на своем лежаке, кашлял и сплевывал на пол.

— Ты кто? — спросил он Женьку, глядя на нее мутными глазами.

— Жанна. Вы вчера пустили нас переночевать.

— Переночевала?

— Да.

— Тогды ступай прочь… Нечего

тут.

— А можно с вами остаться?

— Со мной? Зачем?

— Вы больны. Я на перевозе помогу.

Лодочник хотел что-то сказать, но снова закашлялся и, закутавшись в дырявое одеяло, повалился на лежанку. Женька тем временем еще раз перебрала имеющееся в лачуге барахло и нашла там женскую залатанную накидку. Возможно, у лодочника когда-то была жена. В верхнем крае накидки девушка проковыряла ножом дырки, просунула туда веревку, которую тоже обнаружила на чердаке, и заменила накидкой старую вонючую юбку. Веревка поддерживала накидку на талии вместо пояса. Под накидку Женька надела широкие штаны, найденные в том же барахле, тканевым жгутом прикрутила к правой ноге нож и только после этого вернулась в лодку.

За два часа фехтовальщица перевезла еще пять человек, потом сходила к лавкам и купила еды — несколько лепешек и бутыль чистой воды. Завтраком она поделилась с лодочником. Тот молча сжевал лепешки и снова погрузился в болезненную дрему. Женька вернулась в лодку и продолжила работу.

К вечеру вдруг появился Жан-Жак. Он принес краденные калачи, посмеялся новой деятельности «доброй госпожи» и спросил:

— Так и будешь здеся перебиваться, маркиза?

— Буду пока.

— Хочешь, до наших сведу?

— А что мне у вас делать?

— А что Герцог назначит. Можа кошели срезать, а можа и в налет пошлет. То, что Марени продырявила, ему понравится.

— Нет, такой жизни мне не надо.

— А какой надо?

— Мирной.

— Ха! Мирной? Тебе? Разве ж у тех, кто с ножичком ходит, мирная жизня бывает?

Жан-Жак ушел, а фехтовальщица осталась у лодочника. Заработав к вечеру еще немного денег, она снова купила еды и два полена. Ночью удалось немного прогреть каморку. Чтобы тепло держалось дольше, девушка законопатила щели особо ветхим тряпьем, плотно прикрыла двери и окна. Спала она рядом с очагом, а проснулась, когда стала подмерзать. К этому времени уже рассвело, и фехтовальщица снова вернулась к работе, чтобы разогреть себя движением.

Так она прожила у лодочника целую неделю, кое-как перебиваясь сама и поддерживая жизнь больного хозяина. Однако тот не спешил с благодарностью, — в один из дней он встал и велел девушке убираться.

— Это моя лодка, я не собираюсь тебя кормить.

— Меня? Да это я вас кормлю уже неделю, сударь!

— Знаю я! Дом у меня отнять хочешь! Ждешь, когда кончусь? Иди, откуда пришла мошенница, а то стражника позову!

Фехтовальщица вышла из домика лодочника и огляделась кругом, не зная, в какую сторону податься. «Может быть, все-таки попросить помощи у Франсуаз? Или набраться наглости и найти де Белара?.. Нет, так не годится. Зачем прибавлять ему забот? Да и неужели я ничего не могу сделать сама? Я же вот смогла работать на перевозе? Да, верно! Хватит воевать! Надо попробовать добыть средства мирным способом и без чужой помощи».

Приняв такое решение, Женька направилась искать новую дорогу к мирному финалу. Она шла по улице решительно, уверенная в своей силе и будущем успехе. В азарте своих светлых намерений фехтовальщица даже перестала ощущать нож, который продолжал оставаться прикрученным к ее правому бедру.

Светлые намерения

Женька направилась к рынку, где можно было узнать о работе. Там она остановилась у первой же жаровни и купила на последние деньги толстый блин из тех, что выпекал хозяин этой уличной печки. На девушку с любопытством взглянула, закутанная в большой платок, немолодая женщина с чертами вышедшей на покой ведьмы. Она грела у жаровни руки и с прищуром посматривала кругом.