Чтение онлайн

Во время одного из уроков игры на лютне к Элоизе приехала Виолетта. Женька встретилась с ними обеими на лестнице, когда собиралась уезжать.

— Добрый день, Лили, — усмехнулась покривившемуся лицу своей соперницы фехтовальщица. — Вы все еще считаете мое платье скучным? Или, может быть, снова хотите ударить меня ножиком для чинки перьев?.. Вижу, что хотите.

— Вам не следует так со мной разговаривать, госпожа де Бежар.

— Меня сейчас зовут не де Бежар.

— Ваше присутствие здесь в качестве маркизы де Шале незаконно. Король еще не признал ваш брак.

— Его признал Бог.

— Сомнительно, чтобы Бог был к вам расположен. Вы попираете

его заповеди и занимаетесь не своим делом!

— Я думаю, что Бог мудрее вас, Лили, и принимает меня такой, какая я есть.

Виолетта хотела ответить, но Элоиза взяла ее за руку и потянула за собой.

— Идемте, Лили. Вы здесь не затем, чтобы разговаривать с временщицей. Его величество вряд ли потерпит такое со своим фаворитом.

Тем не менее, король не чинил никаких препятствий «незаконной паре». Это воодушевляло обоих, но и опасная неопределенность их положения тоже чувствовалась. Парижское общество оставалось настороженным. Те, с кем фаворит короля и фехтовальщица сталкивались на улице или в храме, куда де Шале иногда вывозил девушку к мессе, с ними практически не разговаривали, а только осторожно кланялись, да и то, главным образом, Генриху. В домах их не принимали, исключение составляли очень немногие.

— Вот сейчас-то я и выясню, кто мои настоящие друзья, — посмеивался маркиз.

Среди них, странным образом, оказался принц Конде. Возможно, королевская кровь боковой линии Бурбонов и особенность его положения при троне давали ему право более дерзкого жеста.

— Что вы делаете, сударыня? — с шуточным возмущением спросил он, принимая опальную пару у себя в доме.

— А что я делаю, ваше высочество? — не поняла фехтовальщица.

— Говорят, вы ездите к де Санду, надеваете штаны и занимаетесь позорным для дворянского звания учительством? Генрих, как вы терпите это? Над вами скоро будет смеяться весь Париж!

— Я и сам люблю повеселиться, ваше высочество.

— О, вам всегда льстило быть в центре внимания! Я, знаете, тоже не против побузить, но все-таки посоветовал бы вашей прекрасной женушке бросить эти игры с общественным мнением. До приема короля ей следует быть послушной.

— Если она станет таковой, я разлюблю ее.

— Тогда пусть на время сделает вид таковой, как это делаю я, — со смехом посоветовал Конде. — А вы, милый де Шале, бросьте! Умирать от любви фавориту короля не идет! Нас ждут великие дела! Оставьте эту меланхолию!

— Я не умираю, вам показалось, — сказал Генрих и тоже засмеялся, но слегка надтреснутым смехом.

Не отказала в приеме и Клементина де Лавуа. Женька сама уже давно хотела съездить к ней и узнать, как поживает Валери. Девочка была счастлива своим положением в знатном доме, где приобрела характерный для служанки знатной дамы лоск и некоторую надменность. Эта подчеркнутая надменность, очень похожая на разбухшее самомнение Эжена, Женьку несколько смутила, но Клементина девочкой была довольна.

— Я уже выезжала с ней в салон Рамбуйе. Все подумали, что Валери моя родственница. Вы знаете, я в шутку посадила ее за шахматы, так она выиграла партию у Вуатюра.

— Что тут странного? — пожал плечами де Шале. — Девочка, которая умеет считать с детства, конечно, должна выиграть партию у поэта.

— Нет-нет, Валери прелестна! Я хочу нанять учителей, чтобы поучили ее языкам и изящным наукам, а вот вам я бы предложила, не дожидаясь приема, ехать на Луару, — посоветовала молодая госпожа де Лавуа.

— Вы думаете, что король не простит нас? — спросила фехтовальщица.

— Думаю. Вчера я была в Лувре и видела его лицо.

— А

что с его лицом?

— Оно выглядело, как у больного язвой.

— Но, может быть, он действительно болен.

— Да, если считать, что язва — это вы, Жанна.

Генрих посмеялся и сказал, что Клементина преувеличивает, так как он ничего такого не заметил.

— А я чаще бываю в Лувре, сударыня.

Женька тоже не находила, чем ей может быть опасен королевский прием; — дело де Жуа можно было уладить, а за тайное венчание ее и Генриха мог ждать только скандал. В случае непризнания брака они, как и планировали, собирались уехать на Луару. «Но тогда сюжет не закончится, — опять вспомнила фехтовальщица. — Нужно, чтобы мой брак был признан». Впрочем, она уже хотела этого не только из-за сюжета.

Проведать свою бывшую протеже неожиданно заехала герцогиня де Шальон. Она появилась в тот момент, когда Генрих еще не вернулся из Лувра, а Женька готовилась к выезду на урок с де Вансом.

— Вы избегаете меня, Жанна? — спросила герцогиня.

— Просто не хочу компрометировать. Все ведь шарахаются от нас, как от чумных.

— Да-да, у вашей пары сложное положение. Я хотела узнать одно… Все бумаги уничтожены, как мне передали?

— Почти.

— Понятно.

— Но вам не стоит волноваться, ваше имя упоминаться не будет.

— А оно все-таки упоминалось?

— Да.

— Понятно. А другие имена?

— Не понимаю вас, ваша светлость.

— Что ж, хорошо… Теперь о главном. Нам следует договориться на всякий случай, Жанна.

— О чем?

— Никто не может сказать, как могут повернуться события. Вас видели у меня в тот день перед вашим исчезновением. Будем считать, что вы отказались от предложения принцессы Генриетты, я дала вам денег, и утром вы уехали.

— Да, я поняла, ваша светлость.

Когда в гостиную вошел вернувшийся из Лувра Генрих, герцогиня, не моргнув глазом, немедленно сменила не только тему разговора, но и тон. Он мгновенно стал по-светски легким и витиеватым.

— Вы все-таки не послушались меня, сударыня, — улыбнулась она Женьке. — Как вас угораздило выйти замуж за Генриха де Шале? Такого не ожидала даже я!

— Я тоже этого не ожидала, ваша светлость.

— О, великолепная герцогиня де Шальон! — поприветствовал высокую гостью поклоном вошедший маркиз. — Вы тоже не чураетесь нашего общества? Смело, сударыня! И чем же я плохой муж? Посмотрите только на жемчужное ожерелье на шее у моей супруги!

— Побеспокойтесь лучше о шее, на которую оно надето, сударь.

— Ну, об этом я уже побеспокоился. Как-то я укусил за эту шею, и теперь ее отчаянная хозяйка со мной!

— Вы считаете это удачей?

— Я считаю это судьбой.

В один из ближайших дней Женька поехала отдать долг судье. Де Шале только пожал плечами. Он, как и всякий аристократ, относился к долгам легко, считая, что это он оказывает честь, беря у кого-то взаймы, но девушка настояла, и он сам сопроводил ее в дом де Ренаров.

Судья в очередной раз был ошарашен визитом своей беспокойной племянницы. Он в замешательстве смотрел, то на кошель с возвращенными деньгами, то на фехтовальщицу, то на фаворита короля. Тетушка, как и в прошлый визит, находилась рядом. Она тоже не знала, на чем или на ком остановить свой растерянный взгляд и держалась за сердце. Де Ренары, как и все остальные, не понимали, как относиться к «незаконной паре» и стоит ли радоваться возвращенным деньгам. Женька не стала их долго мучить и, отдав долг, оставила растерянных родственников в этой тягостной неопределенности.