Фартовые ребята
Шрифт:
— Знаю это место. Выселки называются. Там все бабки повымерли, а молодые даже летом не ездят. Больно далеко разъехались.
— Ну вот, а мы там устроились. Так здорово было, а потом пришлось из-за Шкворня убегать. Да еще и дом сожгли.
— Снявши голову, по волосам не плачут. Теперь вот тут, среди радиации, жить придется.
— Ладно, давай, что ли, готовить, жрать-то охота. Сегодня ты своим нас угостишь…
— Теперь все наше, общее, — ухмыльнулась Райка.
— Слушай, — озорно предложила Юлька, — а давай по системе приколемся? Ты будешь ему жена, а я — дочка? «В обычном шведском городе Стокгольме жила обыкновенная шведская семья…»
— Ребятенок ты все-таки, — Райка и впрямь каким-то материнским жестом потрепала
Когда Механик вернулся, то с радостью обнаружил, что обе бабы очень даже неплохо себя чувствуют, не погрызли друг другу глотки и к тому же сумели разжечь камин и зажарить на сковороде какое-то мясо с картошкой.
— Ну, молодцы! — восхитился Механик. — А я кое-что нашел. Во-первых, тут колодец есть. Вода — чистейшая. Во-вторых, тут во дворе баня рубленая имеется. Настоящий теремок, картинка! Там и печка вроде бы целехонькая, и даже веники сушеные висят, правда, лист пооблетел. Ну, и третье — самое важное. Тут, в пристройке, дизель-генератор стоит. То ли его как времянку поставили, то ли на случай аварии ЛЭП, которую сюда так и не дотянули. И пять бочек солярки имеется. Ежели удастся запустить, наверно, сможем телевизор смотреть, а уж видак — обязательно. Может, и горячую воду удастся в ванной сделать. Ну, и свет, конечно…
— Теперь бы только ночи дождаться, да перевезти все благополучно, — заметила Юлька.
ОСЛОЖНЕНИЯ
Витя Басмач был в плохом настроении уже с утра. Во-первых, его густая похмелюга затянула, а во-вторых, был доклад насчет того, что Леха Пензенский явно наложил свою татуированную лапу на несколько точек, которые Басмач считал своими. Хотя в понедельник Басмач, разговаривая по телефону с Булочкой, очень борзо обещал Лехе энд компани самые веселые последствия, если тот полезет на Богоявленский рынок, вплоть до отстрижки яиц и прочего, сейчас он был не очень настроен на быстрые и резкие действия. Тем более что вчера Булка ему четко дала понять насчет наказуемости нездоровых инициатив. Иными словами, надо было не забивать с Лехой стрелку, не устраивать пальбу, а культурно действовать в рамках «Чик-чириковских» соглашений и прибегать к Светкиному арбитражу.
Именно так Витя и хотел поступить, хотя больная голова призывала его сотворить что-нибудь ужасное. Например, обстрелять из гранатомета (которого у Басмача, вообще-то, не было) личный «БМВ» Лехи или почесать из автоматов по окнам казино «Yesterday», через которое Леха мыл деньгу.
Однако, когда Басмач честно и благородно позвонил Булке, к телефону подошел Кныш и сказал, что хозяйка еще вчера укатила в Москву и когда оттуда приедет, он не в курсе.
Из этого больная голова Вити сделала вывод, что Пензенский, не иначе, действует либо с Булкиного молчаливого одобрения, либо вообще с ее санкции.
А тут еще капнули на мозги — Витя уже поправлялся вторым стаканом, — что в районе села Самсоново дружественно настроенные граждане видели «Мицубиси-Паджеро», принадлежащий Шкворню. Сперва днем, потом ночью. Правда, был ли там сам Шкворень или только его кореша, эти граждане не застеклили, но само по себе такое наглое катание по родовым владениям и подмандатной территории наводило на мысль, что Витю уже никто ни в хрен не ставит.
Басмач решил для начала прояснить дело со Шкворнем по телефону. Но тут вышел облом. Штаб-квартира молчала, а из «Кахетии» почти заикающийся от страха Царцидзе поклялся мамой и всей многочисленной родней, что Шкворень у него не появлялся и его ищет не только Басмач, но и целая группа ближайших друзей.
Вите стало ясно, что в боевых порядках областного криминала шибко пошатнулось организационное единство. Но, оттолкнувшись от этого вполне объективного факта, он сделал своей похмеленной головой слишком поспешный вывод о том, что одновременное отсутствие в городе Шкворня и Булки есть, выражаясь словами Винни-Пуха, то самое «дз-з-з»,
которое «неспроста». Само собой, что он не подумал, будто Шкворень воспылал страстью к беременной фиг знает от кого Светуле, а ни с того ни с сего заподозрил их в закулисном сговоре и даже в том, что Крюк был замочен не без Булкиного ведома.Все это Витю заморочило в крайней степени. Оказаться одному против Шкворня, Лехи и Булки — это уже финиш. И карьеры, и даже жизни, может быть. В явном волнении души он позвонил Казану и поинтересовался насчет течения областной истории. Шура начал очень скучно и нудно бухтеть насчет того, что Булка его не понимает, а надо как можно скорее разбираться со Шкворнем. Когда же Витя поведал о том, что ни Шкворня, ни Булки в городе нет, Казан только икнул от удивления, и стало ясно, что он ни хрена не в курсе. На свою беду Казан сгоряча обмолвился, что по его сведениям на губернатора пошла крутая обкладка и по городу шастают всяческие комиссии и инспекции, а также передал дошедшее до него через десятые руки известие о том, будто какая-то инспекция уже опечатала офис Крюка. Речь шла о той самой липовой печати, которую на офис пришлепнула Булка. Но Казан, который ни фига об этом не знал, дружески посоветовал Вите мотать удочки и делать ноги, заметив со своей стороны, что ложится на дно и просит о себе больше не беспокоиться.
Добавил шухеру Коля Бегемот, который позвонил сам и стал вопить, убеждая Басмача, что не он валил Крюка, а палатки, из-за которых были напряги, готов отдать хоть кому, потому что они ему лично на хрен не нужны. В другое время Витя мог бы и поржать от души, но Бегемот, со свойственной ему манией преследования, начал описывать всякие жуткости, типа «наружки» фиг знает от каких ведомств, будто бы стеклящей по всему городу и постоянно висящей у него, Бегемота, на хвосте. И над этим Басмач не стал бы всерьез ломать голову, если б не вся совокупность обстоятельств. Бегемотовы глюки упали на благодатную почву воспаленных мозгов Вити, в которые за последние дни попало очень много удобрений.
В общем, загруженный всякой информацией Басмач начал паниковать, и соображалка у него стала выдавать поспешные решения. Одним из таких решений было послать бригаду Васи Хряпа в Самсоново, дабы уточнить, за каким хреном туда наезжал Шкворень, и заодно стребовать должок с магазина «Липочка», раньше принадлежавшего райпотребсоюзу, а теперь приватизированного земляком Малхаза Царцидзе — Гоги Дзобладзе. Когда-то в этом заведении начинала свой трудовой путь Райка Мартынова, но покинула его еще до приватизации. Потом пыталась вернуться, но местов уже не было. Райка оказала Гоги небольшое внимание, и тот помог ей устроиться официанткой к Малхазу. Мир, как говорится, тесен.
Самое смешное — а для Басмача, наоборот, грустное — состояло в том, что сам Гоги ничего не докладывал о путешествиях Шкворня и К°, а информация о них пришла к Вите совсем из других источников. Возможно, будь обстановка поспокойнее, Басмач решил бы, что Шкворень просто так покататься решил. Однако обстановка была совсем не спокойная. Хорошо зная, что Шкворень закупил права на контроль над всей системой грузинской торговли и общепита в городе, Витюша явно склонялся к тому, что этот гадский папа решил залезть и в сельский район, который по всем соглашениям, включая и «Чик-чириковское», входил в сферу жизненных интересов конторы Басмача.
Сама по себе «Липочка» с ее смехотворными оборотами Вите была бы по фигу, если б в складских помещениях бывшего сельпо не функционировал маленький, но вполне доходный заводик по производству суррогатной водяры из технического спирта. Дзобладзе химичил так клево, что у него из ста литров спирта выходило триста литров водки, или 600 пол-литр. Даже загоняя эту дрянь по 10 рублей за бутылку, можно было грести и грести. Само собой, что реализация шла через столь любимый Витей Богоявленский рынок, а также прочие точки, состоявшие из пенсионерок с ящиками.