Эйкоры
Шрифт:
— Просто берёте?
— Понятие частной собственности нам чуждо. Зачем накапливать вещи, если система может создать всё необходимое?
Рядом с ними бесшумно остановился транспорт, напоминающий гигантскую медузу — прозрачный купол с переливающейся поверхностью и тонкими, почти невидимыми «щупальцами».
— Садимся, — сказала Лулет, и часть купола растворилась, открывая вход. — А теперь я покажу, где работаю.
Транспорт плавно поднялся в воздух. Ян с любопытством наблюдал, как они уверенно вписываются в поток других летательных аппаратов. Казалось, в воздухе царит хаос — медузы, силторы и странные дископодобные
Полёт длился около пары минут. Город проплывал внизу, но постепенно дома становились выше и массивнее.
Когда впереди появилось огромное темное здание, Ян присвистнул. Исследовательский центр был огромен — темная монолитная структура, поднимающаяся из земли, как гигантский абсолютно гладкий сталагмит, без единого окна или выступа. Только изредка по чёрной поверхности пробегали тонкие серебристые линии — единственные признаки того, что это не просто монумент.
— Чёрт возьми! — выдохнул Ян. — Это что, цельная скала?
— Особый материал, — пояснила Лулет. — Блокирует любое внешнее воздействие.
Здание казалось невероятно высоким — его верхушка терялась в облаках. Транспорт подлетел к гладкой стене, и в ней бесшумно открылся проход.
— Мой дом, — сказала Лулет с гордостью. — Добро пожаловать в Институт человеческих исследований.
— Твой дом? — удивился Ян.
— Ну, не совсем, — рассмеялась Лулет. — В основном я живу на силторе, мне там нравится. Свобода, можешь лететь куда захочешь, никто не мешает. Но когда работы много, приходится ночевать здесь. В центре есть служебные комнаты для сотрудников.
— А зачем тебе силтор, если можно остаться здесь?
— Силтор — это не просто транспорт, — объяснила Лулет, пока их «медуза» медленно заплывала в здание. — Это мобильная лаборатория, дом, офис — всё в одном. Могу улететь в любую точку планеты и работать там. А ещё… — она задумалась, — там тишина. Настоящая тишина. В городе даже эйкоры создают информационный шум.
— Информационный шум?
— Мы постоянно обмениваемся данными через общую сеть. В голове всегда что-то жужжит — обновления, сообщения, запросы. А на силторе можно отдохнуть от всего этого и думать по-настоящему.
Ян кивнул. Он понимал потребность в уединении, хотя у людей она была другой — им нужно было спрятаться от общества, а эйкорам — от информации.
«Медуза» остановилась.
— Ну что, готов увидеть, как мы изучаем твой вид? — спросила Лулет, выходя наружу.
Они шли по просторному холлу с белыми стенами и мягким рассеянным светом. Ничего лишнего — лишь функциональность и чистота. По коридорам двигались эйкоры в рабочих костюмах, некоторые несли странные устройства, другие что-то обсуждали.
— Мой этаж на двадцать третьем уровне, — сказала Лулет, направляясь к лифту.
Подъём прошёл незаметно — кабина двигалась абсолютно бесшумно. Коридоры здесь выглядели иначе: стены покрывали голографические панели с графиками, схемами, текстами. Ян пытался разглядеть детали, но информация менялась слишком быстро.
— Данные наших исследований, — пояснила Лулет. — Постоянно обновляются.
Она остановилась перед широкой светлой дверью. Створки разошлись в стороны, открывая большую комнату с панорамными окнами. За столом сидели эйкоры в белых лесситах. Некоторые стояли
и что-то записывали прямо в воздухе, другие просто закрыли глаза, видимо, работая с данными через внутреннюю сеть.
При появлении Лулет и Яна все открыли глаза и повернулись к ним. Семь эйкоров смотрели на гостя с нескрываемым любопытством. Ян сразу же почувствовал себя экспонатом в музее.
— Коллеги, — объявила Лулет, — это Ян. Тот самый свидетель, о котором я рассказывала.
Эйкоры переглянулись, и Ян понял, что его появление не было сюрпризом. О нём знали, ждали, возможно, даже готовились к встрече.
— Здравствуйте, — неуверенно произнёс он.
В ответ раздался хор приветствий, но их глаза остались такими же холодными и изучающими. Ян вспомнил — точно так же на него смотрели врачи перед операцией. Профессионально, отстранённо, словно оценивая интересный случай.
— Располагайтесь, — предложил один из эйкоров, указывая на свободное кресло. — Мы очень рады познакомиться.
«Подопытный кролик», — мрачно подумал Ян, но сел, куда показали.
— Лулет много рассказывала о вас, — первым заговорил молодой парень с внимательными серыми глазами. — Особенно о ваших воспоминаниях о Кире Морозовой.
Ян замер. Фамилию Киры он Лулет не называл. Более того, он вообще не был уверен, что помнит её фамилию правильно — прошло слишком много лет.
— Откуда вы знаете… — начал он, но эйкор не ответил, он поднялся и подошел к стене.
Взмах руки — и на поверхности возникло изображение. Ян почувствовал, как земля уходит из-под ног.
На стене светилась фотография Киры. Не старая, размытая, а свежая и четкая. Кира выглядела старше, но узнаваемо. Лицо стало жёстче, но это определённо была она. Она стояла на фоне заснеженных гор в простой тёмной куртке, руки сложены на груди.
— Кира Морозова, — спокойно произнёс эйкор. — Один из лидеров Ризана. Она жива, Ян.
В комнате повисла тишина. Ян смотрел на фотографию, не в силах произнести ни слова. Он был уверен… После всего, что случилось, когда люди остались одни… Он думал, что её больше нет.
— Но как… — прохрипел он. — Я думал, она…
— Думаю, — тихо добавила Лулет, — нам есть о чём поговорить.
Глава 9
Община. Седьмая зима после ухода эйкоров. Группа беженцев с востока. Грязная, изможденная толпа, и среди них — Кира. Исхудавшая, в рваной куртке, но всё та же.
«Ян? Ты?» — и эта улыбка. Та самая. Будто прошло не семь лет, а семь дней.
Они целовались у костра. Руки помнили её тело. Три месяца вместе, словно вернулись в молодость. Забыли про эйкоров, про разрушенный мир, про голод.
Потом — холод в глазах. «Ян, мне это не подходит. Я устала жить впроголодь». Слухи о северной общине и местном вожаке. Богатый, жёсткий, умеет обеспечить порядок.
Она просто ушла ночью. Как призрак. Снова.
Самогон из картофельных очистков. Он не просыхал месяцами. Чинил генераторы пьяным — чудо, что не убило током. Потом теплые руки Марты. «Хватит, Ян. Она того не стоит».