Этюд на холме
Шрифт:
– Сэнкчуари-стрит.
– Одна из самых милых. Лаффертон учел ошибки, которые сделали в других городах. Он наградил весь район охранным статусом, прежде чем все подряд начали делать там лофты и ставить пластиковые окна. Вы сделали хорошую инвестицию. Вы планируете остаться?
– В старом городе?
– В Лаффертоне.
Фрея неопределенно пожала плечами. Глаза Эйдана не позволяли ей вести легкий непринужденный разговор.
– Давайте я закажу вам еще выпить. Как назывался этот живописный напиток?
– Нет, спасибо. Боюсь, что мне пора идти.
– Правда?
Она не могла понять, что выражал его тон. Недоверие?
–
– Насколько больше пациентов я бы вылечил, насколько больше преступлений вы бы раскрыли, если бы не бумажная работа! – Он взял счет, и они вместе пошли через толпу к стойке бара с кассой. Фрея отвернулась, пока ждала, когда он расплатится, и прямо над скоплением голов увидела голову Саймона Серрэйлера, который был выше остальных и самый светловолосый. Он почти наверняка ее не заметил.
Эйдан Шарп взял ее под локоть и повел к выходу. Его хватка была крепкой.
– Спасибо вам большое. Теперь я знаю, как в «Посольском номере» на самом деле.
– Весело?
Но веселья в его голосе не было.
– Очень весело.
Она нажала на кнопку, чтобы открыть дверь своего автомобиля, и быстро залезла внутрь. Начинало темнеть, но огни из окон бара светили ярким светом, привлекая к себе толпы людей, словно мотыльков.
Фрея заглянула в зеркало и увидела Эйдана Шарпа, который неподвижно стоял рядом со своим темно-синим «БМВ» и пристально смотрел на нее, и этот взгляд она чувствовала на себе еще долго после того, как отвернулась.
Она приехала домой, включила все лампы и задернула шторы. В гостиной было тепло. Она положила свою почту и рабочий кейс на стол и налила себе бокал вина. У нее на телефоне было три сообщения: одно от Кэт, с приглашением на воскресный ужин, одно от Шэрон Медкалф, интересовавшейся, играет ли она в теннис. Она записала все номера и нажала на последнее сообщение.
«Фрея, это Саймон Серрэйлер. Сейчас шесть двадцать. Я думал, что мы могли бы сходить выпить, но тебя нет. Пообщаемся в другой раз».
Черт. Черт, черт, черт. Он там был. Она потеряла час в жутковатой компании мистера Бабочки, хотя могла бы, как ей очень сильно и хотелось, быть в «Посольском номере» с Саймоном.
Черт. Она прослушала сообщение еще один раз, просто чтобы услышать его голос, и, удалив предыдущие два сообщения, сохранила это.
Черт.
В доме стало совсем тихо. Она выпила еще немного вина и просмотрела письма, в которых не нашла ничего интересного. Сейчас она будет делать салат.
– Черт. – На этот раз она сказала это вслух, нарушив тишину в комнате.
Зеленые и серые стебли переплетались между собой перед Карин, и она пыталась расчистить себе путь через них, но они цеплялись к ее лицу и рукам и тянули ее назад. Они пахли серой и нечистотами, а вода, в которой она плыла, была мутной.
А потом неожиданно она очистилась и освободилась. Она села.
Ее спальня была освещена лампой под абажуром на туалетном столике, и сначала она растерялась, увидев это теплое сияние после вязкого сумрака ее сна. Карин подалась вперед, согнув ноги в коленях. На прикроватной тумбочке стояли кувшин и стакан, и она налила себе немного. Вода оказалась еще довольно холодной, и она удивилась, как это могло получиться, так как не помнит, чтобы оставляла это здесь. Жидкость не только справилась с сухостью в ее горле и во рту, но более или менее вернула ее в чувство, и тогда она вспомнила, что она вообще была не здесь, а лежала на кушетке в кабинете у Эйдана Шарпа, слабая
и дезориентированная. Его руки держали ее, и он внимательно в нее всматривался. Все остальное было как чистый лист. Он, должно быть, довез ее до дома и помог подняться или даже донес на руках. Она была полностью одета и лежала под покрывалом. Шторы были опущены, а лампа включена. Вероятно, он также принес воды.Она полежала еще несколько минут, пытаясь прочистить голову. Она чувствовала себя немного странно, но туман рассеялся.
Следующее, что она ощутила, был гнев. Она пришла к этому иглотерапевту как пациент, по доброй воле, и его лечение, видимо, вызвало у нее слабость и головокружение. Но ее здоровье могло быть под угрозой, и ее нельзя было просто отвезти домой в полубессознательном состоянии, бросить на кровать и оставить в одиночестве. Его поведение было странным в течение всего сеанса, теперь она это вспомнила; ей было не по себе, она чувствовала, как будто ей что-то угрожает, она хотела уйти, ее паника возросла до предела. Он не потрудился ей ничего объяснить, и, казалось, его совершенно не волновала ее реакция.
Она выпила еще стакан воды, осторожно встала и пошла в ванную. Она чувствовала себя усталой, но твердо стояла на ногах, и когда она вымыла руки и лицо и завязала волосы, то вернулась в комнату, взяла телефон и набрала номер Кэт, которая сразу подняла трубку.
– У тебя есть минутка? Кое-что случилось.
– Конечно, но я готовлю запеканку из ягненка для заморозки, так что трубка у меня сейчас между плечом и подбородком. Что стряслось?
Карин сделала глубокий вдох и начала рассказывать ей все предельно подробно и настолько спокойно, насколько могла. Кэт слушала, как всегда, не прерывая, внимательно отмечая каждую деталь, которую ей озвучивали.
– Так что я дома, со мной все нормально, но я зла. Не знаю, может быть, это неоправданно.
– Нет. Что еще?
– Все еще немного не в фокусе.
– Такого не должно было случиться. Я не понимаю Эйдана, на него всегда можно было полностью положиться.
– Ты мне не веришь.
– Конечно, верю. Просто я немного обескуражена. Я бы приехала, но я сейчас одна дома с детьми, а моя машина в ремонте… Крис не вернется допоздна.
– Нет, все нормально, мне не надо, чтобы ты приезжала. Просто хотела поговорить с тобой об этом.
– Ты не хочешь приехать сюда? Здесь тебе все будут рады, и ты можешь остаться.
– Я не уверена, что сейчас готова сесть за руль.
– Нет, наверное, нет. Акупунктура может ненадолго выбить тебя из седла… Кстати, это совершенно нормально, что ты чувствуешь усталость и легкое головокружение.
Карин оглянулась на свою спальню. Она не хотела оставаться здесь одна, ни вечером, ни на всю ночь.
– Я могу взять такси. Если ты не возражаешь…
– Я попрошу Криса захватить тебя, только я понятия не имею, когда он приедет, он в Бевхэмской центральной.
– Если ты не возражаешь, чтобы я приехала, здесь в поселке ходит такси.
– Приезжай когда хочешь. Мне надо бежать, лук подгорает.
В девять часов такси высадило Карин у дверей Дирбонов. Она затолкала свои ночные вещи в первую попавшуюся сумку, заперла дверь и быстро уехала к ним. Кэт положила ее на диван, попросив поднять ноги, и померила ей давление.
– Нормальное… Немного низкое, но это из-за лечения. Я бы выписала мятный чай – от выпивки тебе сегодня точно стоит воздержаться.