Чтение онлайн

Напутствие судьи, конечно, склоняло присяжных в пользу «Всемирного», и Мэнни приходилось надоедливо оспаривать чуть ли не каждое слово. Если он проиграет, Бельтран вправе подать на него в суд за некомпетентность.

Но присяжные отсутствовали меньше получаса и вынесли решение в пользу ответчика. Мэнни тут же поднялся спросить о предусмотренном законом адвокатском гонораре.

После взволнованных объятий Тины Бельтран, вернувшись с Эльзой в свою контору, на этот раз в головокружительно солнечный день, Мэнни вытащил именной чек из кармана куртки.

— Премия за три месяца, — сказал он.

Эльза взглянула на бумажку, не прикасаясь к ней.

— Четыре, — заявила она.

— Чего?

— За четыре месяца. Ты обещал больше.

— Я думал, ты хотела получить за два.

— Это было до того, как я увидела шрамы.

— Какие?

— Шрамы на спине. Цукер обещал, что от них не останется и следа, но они есть — по одному с каждой стороны.

— Очень

жаль.

— Надо думать! По сути, это дело — практически сексуальное преследование. Но просто оплати пластическую операцию, и будем квиты. Я сама подумываю подать на него в суд за профессиональную несостоятельность. Черт бы побрал эти проклятые перья!..

Перевела с английского Татьяна МУРИНА

Рассказ впервые опубликован в журнале «Analog» в 2010 году.

Тогда докажи это! Сделай что-нибудь для меня. Нечто особенное. Нечто… трудное.

— Пожалуйста.

Она подошла к столу, отперла выдвижной ящик и вынула из него древний каталог. Быстро пролистав страницы, отыскала нужную картинку и положила перед ним на стол раскрытую книжку.

— Это противозаконно, — проговорил он.

— Как будто мы единственные нарушители!

Он посмотрел на фотографию витрины. Полно всякого кожаного товара. Обратившись к первой странице, прочитал дату: 1900 год.

— Чего же ты хочешь?

— Эту сумочку. — Палец ее указывал в самый центр снимка. — Кожаную.

— Я должен отправиться в прошлое, на два века назад, чтобы приобрести для тебя кожаную сумочку?!

— Но ты же обещал: все, что захочешь! И машина эта по-прежнему у тебя… как ее там?..

— Тахионный констеллятор. Но это же незаконно, повторяю. Я его спрятал вон там, в сарае. Даже не знаю, работает ли он…

— Ну, если ты любишь меня столь сильно, как говоришь, у тебя есть шанс доказать это, Джек.

Проблему, с ее точки зрения, представляла новая лекторша, недавно появившаяся в Униплексе. Конечно же, она понимала, что это увлечение было несерьезным и далеко не первым. Просто она уловила запах чужих духов. С другой стороны, по его разумению, подлинная проблема заключалась в пуделе. Дженни содержала маникюрный и парикмахерский салон для животных под названием «Тигр в наперстке». Месяц назад Джеку пришлось подменить жену на работе. К нему привели пуделя — большого, то есть королевского пуделя. Животному требовались сложный маникюр и стрижка, курчавую шерсть в одних местах следовало укоротить, а в других — снять наголо. Джек и собака не поладили. Животное, с самого начала пребывавшее в игривом настроении, в конце концов сделалось раздражительным и отказалось стоять на месте, пока Джек орудовал электрической машинкой. Поэтому за каждым проходом оставались неровности, требовавшие нового, более глубокого вторжения в шерсть недовольно рычавшего существа. Раз-раз-раз. Джек никогда не испытывал любви к собакам — с тех пор как одна зверюга укусила его, девятилетнего мальчишку, да так, что потребовалась прививка от столбняка.

На его взгляд, инъекция оказалась хуже укуса. Словом, он вполне мог прожить всю жизнь без собак. Пудели вообще смехотворны. Мелких представителей этой породы по крайней мере можно игнорировать. Эти неразлучные со старыми леди ничтожные клочья сахарной ваты вместе с мелкими, не больше ореха, фекалиями заслуживают полного безразличия. Но вот крупные экземпляры с их слюнявыми огромными пастями и мелкой дрожью в поджилках требовали публичного протеста. Тем более что движение за запрет домашних животных набирало силу. Хрупкая экология Земли требовала, чтобы всякий зверь заслужил свое право на жизненное пространство, на свой глоток воздуха. И все они недостойны жизни — с точки зрения Джека, во всяком случае… Королевское семейство давно уже кануло в забвение, уготованное судьбой его членам, но выставка «Крафтс» [3] продолжала существовать, и среди ее бесполезных украшений значился упомянутый королевский пудель. Без дальнейших раздумий Джек почувствовал, как его рука сама собой полезла в верхний карман за ядовитыми пульками.

Вот тут-то псина и тяпнула его.

Укус каким-то образом обновил долго дремавшую травму, полученную от собачьих клыков в девятилетнем возрасте. Рана не была глубокой — дело ограничилось всего несколькими проступившими на коже красными пятнышками,

но с ними появилась и перспектива столбняка. Действие предыдущей инъекции, конечно, давно закончилось. А это означало, что ему требовалась новая? Подвергать свою плоть уколу ради домашнего зверя, экологически не оправдывающего своего бытия?

Он с неприкрытой враждебностью уставился на эту большую, скачущую на месте, потребляющую воздух и испражняющуюся машину под названием пудель. Своим существованием она, безусловно, противоречила всем дарвиновским критериям естественного отбора. Павлиний хвост, припомнил Джек, довел великого эволюциониста до умственного расстройства; одно-единственное перышко из него могло вызвать у него дурноту, ибо явно противоречило основным требованиям выживания. И теперь вот этот пудель вызвал подобную реакцию у самого Джека. И что хуже всего, сучка носила имя Фиона. Последнее увлечение Джека (недолговечное, как мотылек, и потому не успевшее вызвать домашних осложнений) тоже звали Фионой. Она принадлежала к той разновидности девиц, которую жена именовала надушенными сучками, и Джеку не хотелось вспоминать эту особу в подробностях.

Хотя, надо отдать ей должное, она не кусала его за руку.

Джек продолжал взирать на эту дергающуюся собаку-переростка, провокационно именуемую Фионой. Пуделиха, нагло виляя мерзкой кочергой с кисточкой, которая у нее сходила за хвост, отвечала ему столь же выразительным взглядом. Будь у обоих пояса с кобурами, как в старых фильмах, оружие точно вырвалось бы на свободу.

Изучив произведенную им ассиметричную стрижку, придавшую этой скотине вид животного, страдающего хронической алопецией, то есть облысением, Джек тотчас же принял единственно верное решение. Крепко зажав собаку, прежде чем она получила возможность вырваться и цапнуть его еще раз, Джек остриг ее наголо, не обращая внимания на визг и скулеж, которые в итоге превратились в изумленное молчание. На какое-то мгновение собачья морда напомнила ему лицо другой Фионы во время занятий любовью. После этого он проинформировал не менее удивленных владельцев о том, что обнаружил признаки бактериальной инфекции и потому не нашел другого выхода, кроме как остричь животное и обработать его лечебным лосьоном. Планировавшееся на следующей неделе появление Фионы на престижной собачьей выставке пришлось отменить.

Дженни обвинила Джека в некомпетентности, отягощенной злым умыслом, и с тех пор они почти не разговаривали. Число клиентов у нее немедленно сократилось, едва только известие о стрижке успело обежать сообщество пуделевладельцев. Чтобы умилостивить жену, Джек и сам обрился наголо. Едва глянув на него за завтраком, она проговорила:

— Ну что ж, наверное, придется отменить и твое участие в «Крафтс» в этом году…

А теперь они находились в Ист-Чиме, в своем домике, и вели мирные переговоры. Для того чтобы уладить отношения с женой, ему стоило лишь привести в рабочее состояние нелегальную машину времени, не включавшуюся уже более десятилетия, а затем отправиться назад, со скоростью, превышающей 186 000 миль в секунду. То есть со скоростью тахиона. Насколько Джек помнил, подобное путешествие даже в лучшие времена представляло потенциальную опасность для жизни.

Квантовый эксперимент «Химера» стал побочным следствием теоретической запутанности. Некогда тахион считался в высшей степени сомнительной частицей, обладающей свойством передвигаться со скоростью, превышающей скорость света; а это, согласно так и не опровергнутому утверждению Эйнштейна, означало, что он движется назад по оси времени. Существование тахиона было подтверждено в тот же самый год, что и существование гравитона, и обнаружение его совпало с некими крупными открытиями в области квантовой неразберихи. Ученые выяснили, что если воссоздать тахионного партнера человека, то на короткое время его существо может раздвоиться: одна часть останется позади в качестве голограммы, ожидающей соединения с активной сущностью, а другая, тахионный констеллят, отправится в недра истории, пока не обрушится волновая функция запутывания. Поскольку тахионный констеллят при движении лишен массы, его виртуальная идентичность полностью зависит от голографического хозяина.

Первые эксперименты вызвали большой интерес по всей стране. Шестеро добровольцев из числа заключенных так и не вернулись из своих вторжений в историю (или предысторию), хотя в отношении половины этих случаев существовали сомнения: некоторые предполагали, что таким образом они избрали удобный способ самоубийства, то есть ушли из настоящего времени в надежное забвение, даруемое временем прошедшим.

Джек стянул чехол с машины, стоявшей в углу сарая. Черный металл основательно запылился, и он стер с него пыль, прежде чем занести машину в дом. Затем он попытался собраться с мыслями. Нахлынули воспоминания. Тогда он был историком-феноменологом второго класса. Это позволяло работать на подобной машине, он даже принес ее домой для тонкой настройки и тщательного изучения. Однако когда программа была закрыта, ему надлежало сдать машину в управление. Но в департаменте Униплекса за документацией особо не следили и пропажу вряд ли заметили бы.