Чтение онлайн

Альторен вспотел.

— Она сказала: чтобы не повредить крылья.

Секунд пять Мэнни стоял с открытым ртом. Феримонд еще дольше, и определение «изумрудно-зеленый» при описании его лица было бы здесь совершенно подходящим.

— Ее… крылья? — спросил Мэнни.

— Да, — произнес Альторен и закрыл глаза.

— А вы… э-э… видели эти крылья?

— Видел.

— Как они выглядели?

— Белые. Из перьев. Около трех футов длиной.

— Гм. — Мэнни посмотрел на Эльзу, которая ответила ему таким же долгим взглядом и пожала плечами. — Может, эти крылья были частью костюма?

— Нет, сэр. Она ими

хлопала.

— Хлопала. Но она не летала, не так ли?

— Нет, она сказала, что пока еще не научилась.

Зрители и даже несколько присяжных разразились громовым хохотом. Судья Рэкхем застучала молотком, призывая к порядку. Мэнни перетасовал свои бумаги на столе:

— Ваша честь, я не могу продолжать. У меня больше нет вопросов, — сказал он и опустился на место.

Судья Рэкхем повернулась к Феримонду:

— Вы будете проводить повторный опрос?

Феримонд согнал с лица изумление, заставил себя встать и с трудом выдавил:

— Госпожа судья, я бы попросил краткий перерыв перед какими бы то ни было повторными свидетельствами.

Лицо Рэкхем говорило: «Кто бы сомневался!».

— Хорошо, у вас есть двадцать минут. Мистер Альторен, во время перерыва вы остаетесь под присягой.

Разгневанный Феримонд жестом велел Альторену следовать за ним, и оба покинули зал заседаний. Присяжные один за другим вышли в совещательную комнату, кто в недоумении, кто с улыбкой. Мэнни немелодично свистел, просматривая справочник, который притащил с собой на это представление. Эльза возвела очи горе. Тина Бельтран, как и многие, смущенная, растерянная и сбитая с толку показаниями Альторена, наклонилась к Мэнни и прошептала:

— Что тут такое произошло?

— Тише, — сказал Мэнни, вытащил часы и положил их на стол. — Увидим.

Ровно двадцать минут спустя Феримонд и Альторен вернулись в зал. Адвокат выглядел расстроенным, перед тем как сесть он пристально посмотрел на Мэнни.

Когда вернулись присяжные, Рэкхем спросила:

— Повторный опрос, мистер Феримонд?

Феримонд встал и произнес сквозь стиснутые зубы:

— Нет, госпожа судья, мы закончили.

— Очень хорошо. Мистер Суарес, вы можете вызвать своего первого свидетеля.

На этот раз Мэнни поднялся гораздо легче:

— По правде говоря, ваша честь, мы бы хотели отказаться от изложения версии защиты и сразу перейти к заключительному слову.

Рэкхем выглядела встревоженной, присяжные — озадаченными, Феримонд — испуганным.

— Мистер Суарес, — сказала судья, — вы вообще не собираетесь предоставлять никаких доказательств?

— Нет, ваша честь. Поскольку бремя доказывания вины полностью лежит на истце, то отсутствие достаточного количества фактов с его стороны является основанием для присяжных голосовать в нашу пользу. Поскольку я не уверен, что истец доказал свою версию, я не вижу причин утомлять вас ее опровержением.

— Значит, вы ходатайствуете о вынесении вердикта?

— Нет, ваша честь, но спасибо за вопрос. Я просто хотел бы обратиться к присяжным.

Рэкхем побарабанила пальцами по столу:

— Если позже вы передумаете, мистер Суарес, я не дам вам возможности для выступления.

— Это понятно, ваша честь.

— Полагаю, вам требуется некоторая отсрочка для подготовки заключительного слова? — Она взглянула на своего секретаря, который уже листал календарь.

— Нет, госпожа

судья, у нас было полдня, и я готов.

Рэкхем сверилась с лежавшими перед ней бумагами:

— Гм. Не думаю, что мы уже провели напутствие присяжным…

— По правде говоря, ваша честь, мы прочли предложенное стороной истца напутствие, и потому голосуем за то, чтобы его и оставить. Оно вполне подходящее. Я готов произнести заключительную речь.

Судья кивнула. Возможно, подумал Мэнни, она перебирает в уме список текущих слушаний.

Феримонд поспешно заговорил, брызжа слюной:

— Ваша честь, это же просто смешно! Мы не готовы к заключительному слову. Мы полагали, что защита выставит свою версию!

— Это их право, советник.

— Но наша заключительная речь еще не подготовлена.

— Тогда вы можете взять отсрочку после речи мистера Суареса. — Губы Феримонда беззвучно шевелились. Рэкхем вздохнула: — Мистер Феримонд, пожалуйста, садитесь. Мистер Суарес, вы можете продолжать.

— Могу ли я обратиться к присяжным?

— Разрешаю.

Мэнни легко скользнул к скамье заседателей, качая головой:

— На протяжении тысячи лет присяжные играли роль решающего органа, определяющего достоверность свидетельских показаний. Каждый знает, что есть на свете великолепные лжецы, и ни один человек в мире не является совершенным знатоком человеческой натуры. Мы верим, что двенадцать граждан, пользуясь своим разумом и работая вместе, смогут отделить ложь от правды.

Теперь же несколько толковых инженеров создали нанобот, который, по их словам, может заменить вас в этом важном деле. Они заявляют, что свидетель, подвергшийся процедуре полной правды, не забывает, не лжет и каждое его слово — истина. Они заставляют бездушные механизмы указывать вам, чему верить.

Но это не тот порядок, по которому работает наша система. Именно вы, присяжные, по-прежнему определяете, говорит ли свидетель правду. Ни я, ни мистер Феримонд, ни даже судья не могут вам приказывать. Тем более кучка наноботов. Даже те, кто безоговорочно верит в процедуру полной правды, допускают возможность сбоя. Уверен, что здравый смысл подскажет вам наличие ошибки.

Возможно, у меня действительно зеленая кожа и шевелящиеся красные антенки, по крайней мере были в январе. Возможно, миссис Моралес, замужняя женщина, мать двоих детей, действительно приходила в дом мистера Альторена, оголив грудь и хлопая белыми ангельскими крылышками. Если вы этому верите, тогда вы также должны поверить другим показаниям мистера Альторена и признать Тину Бельтран виновной в преступной деятельности, в которой ее обвиняют. В ином случае вы поймете, что мистер Феримонд и «Всемирный холдинг» не в состоянии доказать свою версию.

Мэнни опустился на место. Это было самое короткое заключительное слово во всей его практике.

На следующее утро Феримонд произнес свою заключительную речь, которая, по мнению Мэнни, оказалась тактической ошибкой.

Советник истца полностью сосредоточился на показаниях Альторена во время первоначального опроса, на подробностях его разговора с Тиной Бельтран и как эти факты доказывают нелегальную тайную деятельность, запрещенную АПЗИС. Он не касался показаний Альторена, данных во время перекрестного допроса, и вел себя так, словно этот опрос вообще не проводился.