Чтение онлайн

Я обвел взглядом клинику. Попугай Ларри переминался на жердочке с ноги на ногу, бормоча непристойную чепуху. Рядом пристроилась на корточках гарпия, пытаясь достать своим человеческим ртом кормушку попугая. Клетки для кошек и собак были пусты — сегодня никого на стерилизацию не привозили. На смотровом столе лежал недоделанный новый намордник для Радара. Задняя дверь была заперта, а жалюзи на ней опущены, чтобы скрыть пастбище и того, кто там находился.

Стенвик был прав. Дело того не стоило. Я не мог это продолжать. Пожалуй, я все время это понимал.

Я поднял трубку:

— Хорошо, Стенвик. Я буду сотрудничать.

Дайте мне двадцать минут, чтобы привязать животных.

— Спасибо, доктор. Двадцать минут. — Он отключился.

Элли с ужасом посмотрела на меня. По ее щекам ручьями текли слезы.

— Вы не станете этого делать, — выдавила она. — Ведь не станете?

Пусть и в первый раз, но она действительно мне поверила.

Двадцать минут спустя я забрался на спину Ровера, пристроив на коленях клетку с Ларри. Одной рукой я держал веревку от очков дракона, другой — футбольный мяч.

За несколько минут до этого сюда примчались грузовики, а в них — дюжина мужчин, вооруженных чем попало: от охотничьих арбалетов до ружей для охоты на слонов. Полицейские Стенвика пока их сдерживали, направив на них оружие.

Я услышал, как Стенвик выкрикивает в мегафон последнее предупреждение. Ну, где же они?

И тут над лесом показался огромный синий вертолет, летящий над самыми верхушками деревьев. Он опустился на дальнем конце пастбища, взбивая травяные волны. Откинулась дверь грузового отсека, превратившись в пандус.

— Все готово? — произнес я в телефон.

— Думаю, да, — ответила Элли.

— Тогда вперед!

Дверь амбара распахнулась настежь, и я увидел Элли верхом на одном из единорогов. На коленях у нее сидела русалка, крепко обнимая Элли за шею.

Следом за ними показался весь мой сборный отряд особых животных. С трудом волочащий ноги кентавр с примотанным к груди мешком для диализа. Остальные единороги, размахивающие перед собой рогами — наподобие мальчишек, играющих в рыцарей. Гарпия, каркающая на манер Гингемы. Последним тяжело ступал Радар, принюхиваясь, нет ли поблизости коров.

Чистильщики увидели садящийся вертолет, потом заметили бегущих к нему Элли и животных и бросились вперед. Полицейские развернулись и побежали вместе с ними.

Ну, теперь мой ход.

Я бросил мяч за боковую стену клиники.

— Апорт! — заорал я, хлопая Ровера по шее.

Ровер улегся, облизывая покрытые пеной губы. Я подбодрил его, дернув за веревку:

— Ровер! Принеси мяч! Апорт! Апорт!

Он чихнул, выбросив облачка дыма, и захлопал бесполезными крылышками.

Вспомнив, как Элли накануне тащила его через пастбище, я схватил дракона за край крыла и резко дернул. Ровер вскочил и побежал вперед, подпрыгивая на толстых ножках. Догнав мяч, он схватил его зубами и побежал дальше мимо клиники, выскочив как раз перед бегущими чистильщиками и буги.

Увидев Ровера, они резко затормозили. Кое-кто ахнул, кое-кто попятился, разинув рот.

Сзади к ним подбежал Стенвик, держа любимый наладонник и стилус.

— Не подходите! — крикнул он. — Стойте, где стоите!

Я натянул веревку и остановил дракона метрах в двадцати от них. Ровер удивленно обозрел линию мужчин, наклонив голову и продолжая жевать мяч.

Затем, как я и надеялся, один храбрый чистильщик вышел вперед, прицелился из ружья и выстрелил.

Пуля угодила Роверу в грудь. Чешую она не пробила,

но поцарапала.

Ровер взвыл. Голова его развернулась, как танковая башня, и нацелилась на стрелка. Из груди дракона вырвалось низкое рычание, и он медленно поднялся на задних лапах, возвысившись над армией чистильщиков. Из ноздрей пыхнули облачка дыма. Челюсти сжались, мяч лопнул с громким хлопком.

— Лучше бегите, — посоветовал я.

Из пасти Ровера вырвался огромный огненный шар, ударивший в людей. Они побежали.

Я остановил дракона на достаточном расстоянии, чтобы пламя никого не поджарило. Ну, может быть, кое-кому опалило брови, а шеи чистильщиков стали чуточку краснее [26] . Но напугал я их точно до полусмерти. Они бросились врассыпную, вопя и бросая оружие, потом кинулись к грузовикам.

— Ату их!

Ровер ринулся в погоню, выстреливая пламенем под ноги бегущим, затем погнался за их машинами и грузовиками, когда те рванули по дорожке к шоссе. Он преследовал их до границы моих владений, остановился, разок гавкнул и неторопливо направился обратно к клинике.

Из всех машин теперь осталась лишь одна — электромобиль агента Стенвика. Сам Стенвик стоял, прислонившись к машине, наблюдал за тем, как Элли грузит животных в вертолет, и невозмутимо фотографировал все наладонником.

Я остановил Ровера в десяти метрах от Стенвика.

— Положите камеру и отойдите, — приказал я.

Стенвик внимательно посмотрел на меня.

— Вы не радикал, — сказал он. — Вы никого не станете убивать.

— Это не лошадь, Стенвик. Никаких гарантий.

Поколебавшись, он вздохнул и бросил аппарат. Я пнул Ровера под крыло, и тот расплавил наладонник.

— Следующий залп по вашей машине, — предупредил я.

Еще несколько секунд Стенвик наблюдал за Элли и животными — несомненно, делал мысленные заметки. Потом вытащил из кармана ключи и сел в машину. Опустил стекло.

— Помните про карпозубиков из Долины Смерти, доктор. — Он включил машину и поехал задним ходом по дорожке. — Я все равно вас найду.

Мы с Ровером подождали, пока машина Стенвика не скрылась за поворотом дороги. Потом я дернул дракона за крыло, и мы потрусили мимо клиники обратно на пастбище.

Элли уже погрузила всех, кроме Радара и гарпии. Пока она уговаривала гарпию подняться по рампе, Радар обошел вертолет и уже тянул копытчатую руку к заднему винту. Элли перехватила его вовремя и затолкала пинками в вертолет. Дверь машины закрылась, вертолет взлетел и поплыл над лесом.

Точка встречи была назначена в двадцати милях западнее, под прикрытием густой листвы в горах Блю-Ридж. Там мы пересядем в грузовики и поедем на север. Друзья Элли из ЛЭООЖ не назвали мне конечную точку маршрута, но заверили, что животные будут в безопасности.

Пока Ровер легкой рысцой пересекал пастбище, я обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на свою клинику и хижину, заросшую травой беговую дорожку из моего детства — на то место, где я планировал сделать карьеру и провести всю жизнь.