«Если», 2005 № 02
Шрифт:
Д.Баллард, главный специалист по катастрофам в британской НФ 60-х, создал четыре сценария гибели человечества в результате полного разрушения экологического равновесия. Правда, большинство текстов английского фантаста написаны в духе старой традиции о катаклизмах. В "Затонувшем мире" бедствие спровоцировано серией мощных и продолжительных солнечных бурь, почти уничтоживших ионосферу, в "Кристаллическом мире" некий почти сверхъестественный процесс превращает все живое в кристаллы и навсегда уничтожает жизнь на планете. Из описанных Баллардом катастроф самой "рукотворной" оказывается та, что происходит на страницах "Сожженного мира" — парниковый эффект привел к потеплению, а затем и ко всеобщей засухе, прикончившей человечество, (Четверть века спустя известным австралийским фантастом Д.Тернером на ту же тему будет написан не менее значительный роман "Море и лето".)
Но самым потрясающим и неизбывно горьким у Д. Балларда получился рассказ "Конец". История двух придурков,
Д.Браннер, создавая в конце 1960-х годов свой апокалиптический триптих о ближайшем будущем человечества ("Стоять на Занзибаре", "Взирают агнцы горе" и "Оседлавший волну шока"), центральную часть трилогии тоже отвел гибели людей в результате промышленного загрязнения и полного разрушения экологии. У Браннера катастрофа развивается лавинообразно — экологические условия все ухудшаются и ухудшаются, и вот буквально за год США приходит конец…
Обычно в сознании писателей экокатастрофа увязывается и с демографическим взрывом: дескать, нас слишком много, вот мы и загубили планету. Подобные бедствия описывали Ф.Пол и С.Корнблат в "Торговцах космосом", Э.Купер в "Идущем по облаку", К.Вильхельм в "Где допоздна так сладко пели птицы", Р.Лупофф в "Холме дурака". Но ярче других картину такого сдвоенного кризиса нарисовал Г.Гаррисон в романе "Подвиньтесь! Подвиньтесь!". Образ перенаселенной, задыхающейся от отравления собственными отходами Америки оказался в книге до осязания четким. Перечитывая это произведение, невольно радуешься тому, что реальный 2000-й оказался далек от описанного автором… Кстати, в фильме "Зеленый сой-лент", снятом по мотивам романа, деградация биосферы дошла до такой степени, что нет даже морских водорослей, из которых можно было бы изготавливать пищу. Поэтому люди в будущем питаются од-ним-единственным продуктом, произведенным из тел покойников.
НФ 1960-х возвела экологию в ранг ключевых, генеральных тем литературы. Однако уже к 1970-м западный читатель явно "переел" историй о природных бедствиях. Постепенно из сюжетообразующего элемента экокатастрофа превратилась в незначительный фон, ей досталась роль добавочных литературных "специй", подогревающих интерес читателей к книге. В отношении природы стало возможно проявлять поразительное легкомыслие и отпускать идиотические шуточки: писатели-фантасты, похоже, примирились с возможной экологической драмой как с чем-то неизбежным. Тем более, что, в отличие от атомной войны, мыслившейся как конец света, "окончательный и обжалованию не подлежащий", гибель природы всегда отождествлялась с медленным умиранием. А значит — на наш век воды и воздуха хватит… (Позже такое отношение к экологии резко высмеял Кир Булычёв в сценарии "Через тернии к звездам".) Так, у Г.Бенфорда в романе "Пейзаж времени" речь идет о способах связи между настоящим и будущим. Однако грядущее оказывается совсем не безмятежной утопией — его обитатели гибнут в условиях разразившегося экологического кризиса и посылают своим предкам, то есть — нам, сигнал: "Одумайтесь! Перестаньте убивать природу!". Почему же фантаст не изобразил "обратную схему" — переговоры представителей благополучного будущего с предками из неблагополучного прошлого? Ответ понятен: для вящего драматического эффекта.
В качестве экзотического антуража ввел описание локального апокалипсиса в джунглях Амазонии и Й.Уотсон в романе "Внедрение". В остальном-то книга посвящена проблемам контакта и вообще трудностям коммуникации между разумными существами…
И уж окончательный приговор ужасам природных катаклизмов вынесли киберпанки в своих книгах, где разрушенная окружающая среда выглядит самым приемлемым фоном для разворачивающихся событий. Вся киберпанковская литература проникнута настроением в стиле: "Думали, мы подохнем? Ан нет! Живем, да еще и тусуемся".
Более или менее заметным литературным явлением оказались тексты, в которых стандартная тема обретала неожиданный ракурс. Например, в некоторых книгах природный катаклизм затрагивал только "братьев наших меньших", однако в итоге людям не стало просторнее и лучше на опустевшей Земле. В таких версиях одни авторы либо описывали рождение религиозных культов животных (Ф.К.Дик "Мечтают ли андроиды об электроовцах?"), либо рассказывали, как уничтожившее флору и фауну Земли человечество добывает пищу из омерзительных отходов (Х.Эллисон, Р.Шекли "Я вижу человека, сидящего на кресле, а кресло кусает его за ногу"). Иногда в НФ-произведениях экологические преступления приводили к невиданным мутациям в животном мире. Правда, обычно фантазии писателей хватало лишь на очередное тиражирование баек о летающих насекомых-убийцах, выросших до гигантских размеров и обозлившихся на людей из-за ядерных испытаний или сливания отходов в чистые водоемы (К.Робертс "Фурии", А.Херцог "Рой"). И лишь в редких случаях фантасты выдумывали нечто более своеобразное, благодаря чему тема приобретала свежее звучание, как в рассказе Д.Биленкина "Здесь могут водиться проволоки".
Сегодня в англо-американской НФ описания природных катаклизмов делаются уже без
увязки с социальной проблематикой и без демонстрации "левых" политических позиций. Одно из самых впечатляющих полотен всеобщего кризиса окружающей среды принадлежит перу Д.Геррольда. Его цикл "Война против Хторра", начавшийся как тривиальный боевик о борьбе с инопланетными монстрами, гигантскими червями-людоедами, постепенно перерос в нетривиальную историю конфликта землян с более агрессивной биосферой планеты Хторр. В данном случае экологию нашей планеты погубил вовсе не ее неразумный сын-человек, а инопланетяне, модернизировавшие тактику завоевания нашей планеты: они не высаживают на поверхности космических десантников, а "засеивают" ее специально выведенными бактериями и насекомыми, которые постепенно внедряются в пищевые цепочки и захватывают новые экологические ниши.Фантасты достаточно критично относятся к человечеству, поэтому даже не сомневаются: выйдем за пределы родной планеты и тут же примемся свинячить в космосе. Еще в 1960 году Д.Уайт вполне серьезно задумался над последствиями загрязнения космического пространства. В его рассказе "Смертоносный мусор" суровый трибунал налагает самые жестокие наказания за экологические преступления на околоземной орбите.
И все же главной ареной экологического Холокоста вне Земли оказываются иные планеты. Иногда там катастрофы происходят "случайно", как в рассказе А.Кларка "До Эдема", а иногда их провоцируют намеренно, как, например, в "Последних и первых людях" О. Стэплдона, где Пятые люди специально вызывали природный кризис в океанах Венеры, чтобы затем переселиться на соседнюю планету. Лишь в редких случаях людям удается осознать тот вред, который они наносят обитателям иных миров, и тогда они пытаются затормозить катастрофу (Б.Бова "Ветра Альтаира"), вспомнить об остатках совести и начать восстанавливать изуродованную чужую экологию (С.Гансовский "Спасти декабра!"). Впрочем, к подобным предприятиям, да еще и в космических масштабах, некоторые авторы призывают относиться осторожно. Неизвестно еще, чем все это обернется. Например, грандиозная стройка в рассказе "Великая сушь" В.Рыбакова, призванная гарантировать возникновение жизни на землепо-добной планете, привела к тому, что весь мир оказался стерилизован.
Особое мнение в вопросе загрязнения иных миров занял С.Лем. Польский фантаст, всегда скептически настроенный к модным темам, иронично отнесся и к экологии — в интерпретации коллег-фантастов. В рассказе "Спасем Космос! Открытое письмо Ийона Тихого" человечество загадило уже не только свою планету, но и всю Галактику. Хотя, если отбросить "космическую лексику", финальные слова Ийона Тихого в этом письме звучат вполне актуально: "Растрачивая для прихотей космическую энергию, загрязняя метеоры и планеты, опустошая сокровищницу Заповедника, на каждом шагу оставляя после себя в галактических просторах скорлупу, огрызки, бумажки, мы разоряем Вселенную, превращая ее в огромный мусорный ящик".
Тема экологического кризиса на других планетах особенно тщательно разработана в советской НФ. Понятно, почему, намекать на экологические проблемы на родине "победившего социализма" до 80-х годов XX века было рискованно. Поэтому советские писатели выносили свою обеспокоенность на галактические просторы. И.А.Ефремов в "Часе быка" описал, как на населенной землянами-колонистами планете Торманс хищническая эксплуатация природы привела к кризису, угрожающему глобальной катастрофой. Поэтому и жить на Тормансе, особенно в так называемом Хвостовом полушарии, ой, как не сладко… А экологическое неблагополучие планеты Десса в сценарии "Через тернии к звездам" Кира Булычёва резко контрастирует с реализованной на Земле утопией.
Но самую убедительную картину природного катаклизма создали братья Стругацкие в романе "Жук в муравейнике". Хотя события из отчета Льва Абалкина, где говорится об исследовании почти вымершей планеты Надежда, были отнесены в далекий космос, все равно в глазах читателей этот изгаженный мир выглядел отражением Земли. Своеобразный "роман-в-романе" отечественных фантастов воспринимался и как антиутопия, и как социальное предупреждение. Стругацким удалось найти яркие образы и слова, кратко и ёмко описывающие экологическое бедствие: "Полтора десятка лет назад Надежда и ее дикая судьба были на Земле притчей во языцех, да они и оставались до сих пор притчей во языцех, как грозное предупреждение всем обитаемым мирам во Вселенной… Теперь считается твердо установленным, что за свое последнее столетие обитатели Надежды потеряли контроль над развитием технологии и практически необратимо нарушили экологическое равновесие. Природа была уничтожена. Отходы промышленности, отходы безумных и отчаянных экспериментов в попытках исправить положение загадили планету до такой степени, что местное человечество, пораженное целым комплексом генетических заболеваний, обречено было на полное и неизбежное вымирание". И пусть "отчет Льва Абалкина" не был полноценным произведением об экокатастрофе, но ни до, ни после отечественные фантасты до такого художественного уровня воплощения темы не поднялись.