«Если», 2004 № 01
Шрифт:
— Никла! — провозгласил он.
Мартышки вздрогнули и застыли на месте.
— Хик, хик, хи-хэй, хи-ах-ту! — приказал им Шорти, пролаяв резкие короткие слова команды.
Половина бандитов опустили стволы. Они убрали оружие в заплечные рюкзачки и деловито притащили из коридора довольно много пустых упаковочных мешков. Шорти спрыгнул со стеллажа и повел подручных с мешками по комнате, поочередно касаясь рукой облюбованных им ценных объектов. Каждый раз он произносил при этом «хик».
Все, к чему прикасался Шорти, его бандиты тут же переправляли в мешки. Они взяли земные книги, шамалианские свитки, фотокарты
Главарь банды пролаял еще несколько команд. Бандиты упаковали ген-машину в ее родной футляр, старательно обвязали веревкой и подвесили к шесту, который должны были тащить на плечах двое самых мускулистых парней. Двум другим силачам было предписано снять со стены, запаковать и прихватить с собой электронную доску.
Когда комната Джерома была очищена от всего мало-мальски ценного и Шорти повернулся к хозяину, до Джерома наконец дошло…
Красные Мартышки его похищают!!!
Джером быстро поднял руку в протестующем жесте и отступил назад. Затем поспешно прикоснулся к портативному шеф-повару, саквояжу с личными вещами, теплому водонепроницаемому пончо для плохой погоды и сказал:
— Хик, хик, хик! Если ты берешь меня с собой, мне надо будет что-то есть и мыться время от времени.
Шорти хлопнул в ладоши, и его команда присоединила три указанных предмета к остальной добыче. Главарь широко осклабился, продемонстрировав полный рот очень острых узких зубов, которые навели Джерома на мысль: действительно ли улыбка на Шамале означает то же самое, что на Земле.
Шорти снова что-то пролаял. Внезапно все разом набросились на Джерома и крепко ухватили его за руки и за ноги. Кто-то из бандитов дернул его левую руку вниз, и в нее вцепился Шорти. Он резко вывернул кисть Джерома в одну сторону, потом в другую. Джером вскрикнул, но мартышки лишь усилили хватку. Шорти через плечо сунул длинную руку в свой рюкзачок и извлек небольшой ножик с изящной костяной рукояткой. «Хик!» — произнес он, указывая на левую кисть Джерома, и один из бандитов зафиксировал ее сильными коричневыми пальцами. Убедившись, что пленник не вырвется, Шорти взял его за левый мизинец и приставил к основанию пальца свой маленький нож.
— Прекрати! — в панике завопил Джером.
Он бешено задергался, однако мартышки без труда удержали его, выказав изрядный опыт и сноровку. Их командир также оказался превосходным специалистом: Джером почувствовал лишь легкий порез, и коротышка тут же отступил, снимая шарф, висевший у него на шее. Быстрым взмахом ножа он отхватил кусок материи, завернул отрезанный мизинец, а то, что осталось от шарфа, швырнул пленнику. Сверток с мизинцем Шорти положил в нагрудный карман и тщательно застегнул молнию.
Мартышки сразу ослабили железную хватку и теперь скорее поддерживали, чем удерживали пленника. Джером в ошеломлении взглянул на левую руку и, увидев, как кровь стекает струйкой оттуда, где только что пребывал его родной мизинец, едва не грохнулся в обморок. Кто-то из «свиты» услужливо протянул ему бывший шарф главаря. Джером взял материю и замотал левую кисть так туго, как только сумел. Где же, черт побери, его саквояж?.. Там должна быть
аптечка!Он огляделся и обнаружил, что Шорти и еще один бандит, сидя на полу, разбирают содержимое его саквояжа, вынимая и внимательно разглядывая одну вещь за другой.
Джером громко застонал, и мартышки опять схватили его. Джером расслабился, и они его отпустили. А потом, отступив на несколько шагов, снова взяли его на мушку.
— Чтоб тебя, Шорти, зачем ты это сделал?! Дьявольщина, как болит! Моя аптечка в саквояже, а саквояж у тебя.
Шорти взглянул на Джерома, понимая, по-видимому, что пленник обращается к нему, но этим все и ограничилось. Джером вздохнул с некоторым облегчением, увидев, что обе мартышки укладывают все вынутые вещи назад, однако никто из них явно не собирался возвратить ему саковояж.
— Очень больно, — пожаловался бандитам Джером, — и в рану наверняка попала инфекция. Мне нужна аптечка… вы можете ее найти?
Шорти посмотрел на него пустыми глазами.
— Профессор, вы здесь? — отчаянно воззвал Джером в надежде, что искусственный интеллект уже оклемался и вернулся в стандартный режим. — Не могли бы вы срочно перевести мою просьбу этому ублюдку? Пожалуйста?
Но ответа не последовало.
Шорти встал, окинул разграбленное жилище долгим внимательным взглядом, а потом пролаял последнюю команду. Кто-то резко ткнул Джерома в бок стволом, и он выбежал в коридор вместе со всеми мартышками, упаковками и мешками, морщась и постанывая от пульсирующей боли в раненой руке. Приставленный к нему бандит держался рядом, подгоняя.
Команда Шорти двигалась слаженной походной рысцой, словно один многоногий зверь, чьи конечности поочередно выполняют различные функции, удерживая вес тела, регулируя динамический баланс и обеспечивая поступательное движение. Мартышки, которые первыми выбежали в коридор, поспешно устремились к его южному концу и заняли там стратегическую позицию, в то время как большая часть команды вместе с Джеромом проворно зарысила к северному. Добравшись до пересечения с другим коридором, группа остановилась, ожидая, когда к ней подтянутся те, кто остался в арьергарде.
Шорти присоединился к своей команде последним. По коридору он несся стрелой и, добежав, сразу обернулся назад, чего-то ожидая.
Все мартышки напряженно ждали чего-то, и стояла такая оглушительная тишина, что…
БУМММ-БУМММ!!!
Взрывная волна ударила в лицо и грудь, коридор заполнился горячим темным дымом, Джером вдохнул его и надсадно закашлялся.
— Боже, разве это было так уж необходимо?..
Шорти не обратил на пленника никакого внимания. По его знаку вся команда дружно рванула на восток. Подгоняемый своим конвоиром, Джером очень старался не сбиться с темпа и, как мог, усмирял разгулявшуюся боль, обдумывая на бегу свое незавидное положение.
Красные Мартышки явились в самый неподходящий момент! Если они убьют его или даже просто будут держать в плену, его открытие останется никому не известным. Возможно, что оно навеки будет потеряно для мира… И никто никогда не узнает, что это он, Джером Салливен, первым узрел невероятную истину.
Юлиш торопливо поднималась по широкой каменной лестнице, мучаясь виной за то, что слишком поздно возвращается с обеда. Она даже не остановилась на ступеньке посредине подъема, чтобы, дважды топнув, отогнать дурное ча.