«Если», 2004 № 01
Шрифт:
Смертельно усталый, пожилой Терминатор чем-то похож на Волка из мультфильма «Жил-был пес»: «Шо? Опять?!» Ему вся эта история изрядно надоела; его подопечному Джону Коннору «спасение будущего» осточертело не меньше. Двое старых знакомых заводят игру по заранее установленным правилам и при этом, кажется, смеются и перемигиваются, стоит только зрителю отвернуться. Массовка тоже знает об игре: те, кого еще не успели убить, шарахаются в сторону с заранее испуганными лицами. Да и противник — роботесса в несминаемом костюмчике — настолько крут, что без соблюдения правил игры и фильма не случилось бы: дама попросту прибила бы Джона еще до того, как оператор Дон Берджесс успел включить камеру. И пусть мой соавтор, посмотревший фильм раньше, твердит, что «Восстание машин» не пародия, не поверю, думала я. Понятно, создатели фильма никогда в этом не признаются — у них свои интересы. Зритель-подросток все принимает за чистую монету, но мы-то с вами
А потом наступил финал, и я вдруг поняла, что это вовсе не фига.
Финал «Восстания…» показался мне не просто чужеродным телом — возмутительно чужеродным, странным и даже отвратительным. Все равно что закончить небезупречное, но в целом веселое цирковое представление публичным вскрытием утопленника. И тогда, осознав обман, я закричала: караул! Идею терминаторства предали! Сару Коннор подставили, человечество «кинули», будущее, которое мы вроде бы определяем сами, опять прикрепили к нашей ноге, как гирю. Или как бирку. Борьба, самопожертвование, надежда, родившаяся в финале второго фильма — все пошло в корзину. Представьте, как Фродо в конце концов добирается до горы Ородруин, а она оказывается картонным муляжом. И Саурон выходит из-за ширмы, надевает на палец Кольцо Всевластья и с веселой ухмылкой сообщает: «А теперь — четвертая серия!»
Еще несколько дней я, держась из последних сил, убеждала соавтора, что «Восстание машин» — все-таки пародия с неумело пришитым финалом. Результат хирургической операции, Чебурашка с хвостом скорпиона. Мутант.
А потом мне стало окончательно ясно, что надеяться не на что. «Восстание машин» не пародия, но коммерческий продукт. Получасовая гонка на кране не издевательство над традициями жанра, а полноценное зрелище для пожирателей попкорна. И роботесса-фотомодель (Кристана Локен) не просто злобна, но патологически серьезна, а их «переглядки» со Шварценеггером накануне схватки не шутка, а такой, понимаете, боевой прием. И эти летающие машины — «всех убью, один останусь» — тоже на полном серьезе…
Комментарий соавторов
И тогда нам открылся настоящий замысел машин будущего.
Убийство Сары и потом Джона Конноров — всего лишь обманный ход. Машины запустили в прошлое полдесятка Терминаторов, чтобы произвести на свет, а затем принудительно поставить во главе людей никчемного, безвольного, недалекого человечка. Зачем это надо машинам будущего — станет ясно в четвертой серии. А может быть, в пятой.
Правда, есть еще, как минимум, одна идея для четвертой серии, не очень оригинальная, зато дающая хоть какой-то шанс: пусть третья серия окажется бредом наркомана Джона Коннора! А лучше — какого-нибудь другого наркомана, потому что Джон Коннор из второй серии — в исполнении подростка Эдварда Ферлонга — производит впечатление волевого, умного, талантливого мальчика. Из этого ребенка не мог вырасти небритый Ник Сталь. И дело тут даже не в актере, собравшем урожай гнилых помидоров, а в сценарии. Джон, каким он показан во втором фильме, не был бы особо счастлив, потеряв и мать, и предназначение, но и боязливым бомжом не стал бы. Сделался бы, в крайнем случае, бродягой-философом, вроде как Снусмумрик у Туве Янссон… Кристана Локен как актриса проигрывает Роберту Патрику — «текучему» роботу из «Судного дня». У того были нездешние, отстраненные, потрясающе холодные глаза (и это в сочетании с мягким лицом и трогательной лопоухостью!). Модель же, удивительно красивая и «фактурная» женщина, смотрит стервой. А стерв мы видали-перевидали и в кино, и в жизни. Красивых стерв — в том числе (между прочим, Шварценеггер, над актерскими способностями которого не издевался только ленивый, в «Восстании машин» — лучший не только «по рангу», но и по сути. Физиономия у него по-прежнему каменная, да еще и ободранная с первых же кадров, но глаза живые и страдающие. Все-таки опыт — великий учитель).
Линды Гамильтон, блестящей Сары Коннор, в фильме нет — ее героиню уморили лейкемией. И это логично. Дожить до такого предательства, как финал третьего «Терминатора», Сара просто не могла. Но самый главный, «системный» провал «Восстания машин», на наш взгляд, в поразительной слепоте в отношении будущего. Сценаристы копируют, по сути, то самое первое «терминаторное» будущее, увиденное из восемьдесят четвертого года, осовременив его модным бантиком — «вирусом». Представьте, что у вас в доме пожар, а вы активно боитесь монстра, который якобы сидит в запертом шкафу. Какой-такой «вирус»? Какой «Скайнет»? Какое восстание машин? Разве машин мы сейчас боимся? Ага, свирепые «жигули», коварный «Пентиум», зловещий паровоз… Создатели «Восстания…» переняли всю условность первого «Терминатора», но того, что называется талантом, перенять не смогли.
А ведь каждое настоящее имеет свое будущее. И Камерон это понимал. В девяносто первом году — иное будущее, чем в восемьдесят четвертом.
В две тысячи третьем — тем более. Наверное, у Мостоу была возможность для совсем другого, оригинального хода…«Сделано заурядно». Это не просто штампик. Это приговор.
Будет ли четвертый «Терминатор»?
«Будет, будет, шашлык из тебя будет», — как говаривал один джинн из старого мультфильма. Нас ждет, вероятно, и пятый, и шестой. И телесериал. И губернатор штата Калифорния, может быть, все-таки сыграет в нем главную роль — без отрыва от производства. Он будет трудиться в кабинете на благо избравшего его калифорнийского народа, а в это время на экране будет летать, многократно пробивая собой стены, его виртуальный двойник.
Как вам такое будущее?
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ
Поклонники приключений Нео с нетерпением ждали выхода третьей «Матрицы». Еще бы! Ведь вторая часть кончилась буквально на полуфразе: Нео, познакомился с Архитектором, научился оживлять в Матрице людей и противостоять машинам в реальном мире. Корабли повстанцев погибли, а Зиону грозило вторжение… Все ждали ответов на вопросы. И что же получили взамен?
А взамен не подучили ничего. Никаких объяснений и ответов. Нео стал столь могущественным лишь потому, что так и должно было случиться. Просто так. А ведь напрашивалась замечательная, хотя несколько заезженная идея: реальность суть очередная ступень виртуальности, так сказать Матрица в Матрице… Ан нет.
Во втором фильме Нео умудряется войти в Матрицу без компьютера — ход традиционный для виртуальной фантастики, — но выйти без компьютера не может. Тоже непонятно — почему? Зато каждому встречному Пифия-Оракул пытается объяснить, зачем она поменяла внешность (актриса Глория Фостер, исполнявшая роль Пифии в первых двух фильмах, умерла, и в третьем ее заменила Мэри Элис). Объяснения натянуты и неубедительны. Также абсолютно непонятно, зачем ВСЕ корабли повстанцев отправились на вылазку, хотя, как показала практика, достаточно одного выстрела из электронной пушки, чтобы обездвижить полчища спрутообразных машин. Там, в засаде, почти все корабли и полегли из-за одного предателя — инкарнации агента Смита «в реале».
А сам агент Смит? «Собрался стрелять — стреляй. И нечего разговоры разговаривать», — советовал герой одного замечательного вестерна, застрелив врага, долго объяснявшего ему причины своей ненависти. Агент Смит — хоть и программа, благодаря Нео ставшая почти непобедимой — очень любит поговорить с врагом. Его речи длинны, порой бессвязны, он, вроде бы не знающий жалости, со зловещим выражением лица, прикрытого столь же зловещими темными очками, как будто оправдывается перед главным героем, подводя теоретическую базу под желание уничтожить его. В блестяще снятой, очень стильной сцене поединка Нео и агента Смита последний ведет себя уже совсем непонятно. Он предлагает поединок, хотя вокруг стоят тысячи его клонов, безмолвно наблюдающих за схваткой. Объяснения такому благородству даны тоже весьма невнятные, вроде портосовского «Я дерусь, потому что дерусь!».
Так же, как и сбрендившая программа «агент Смит», неумны и «благородны» спрутообразные машины-охотники — во время атаки Зиона они зачем-то все время сбиваются во впечатляющее, огромное, но бесполезное облако-струю, наверное, чтобы защитникам было проще попасть.
Перечислять несуразности, логические нестыковки (например, Морфеус начинает искать Нео в Матрице еще до того, как узнает у Пифии, что Нео там) можно долго. Кроме того, я уверен, что фанаты сериала все равно найдут объяснение каждому эпизоду. Поэтому попробуем поговорить о сюжете в целом.
Если во второй части сюжет строился по принципу «десять минут говорим, десять стреляем», то в третьем эпизоде этот период вышел равным получасу — действие порой откровенно «провисало». При просмотре иногда думалось: как хорошо было бы, если б Вачовски не писали диалогов, а ограничились лишь батальными сценами. Потому что диалоги, когда речь заходит о взаимоотношениях героев, сильно отдают мексиканскими сериалами. Например, одна из ключевых сцен — смерть Тринити — настолько затянута и банальна, что вызывает смех в зале. А когда на передний план выходит противостояние с машинами, создается впечатление, что фразы персонажей целиком скопированы из плохих советских фильмов о гражданской войне — обилие пафоса и полное отсутствие мысли.