Эрагон. Наследие
Шрифт:
Через несколько секунд она открыла зияющую дыру в потолке здания. Она наполнила помещение всплеском пламени, а затем подключила свои когти разрывая латунные трубы, ветер помог вылезти им из свободной от задней стены собора здания. Они упали на скамьи ниже с лязгом и грохотом.
Торн ревел, а затем он вскочил с улицы в воздухе над черным храмом и висел там, хлопая крыльями и с тяжестью сохраняя свое положение. Он появился как безликий черный силуэт, стена пламени вспыхнула с дома за ним озарив все вокруг, только его крылья оставались прозрачными, которые светились оранжевым и красным.
Он
Сапфира подождала, определенный момент, потом прыгнула в сторону, от Черного храма, и Торн протаранил головой в базу центрального шпиля собора. Высокие отверстия в Черном храме вздрогнули под ударом, а на самом верху его, богато украшенный золотой жезл, опрокинулся и упал более чем в четырех сотен футов ниже.
Ревя в разочаровании, Торн изо всех сил пытался совладать с самим собой. Его задняя часть скользнула в отверстие в крыше чтобы добраться до Сапфиры, и он чертил на по плитке когтями пытаясь проложить путь обратно.
Ему это удалось, но Сапфира прилетела к передней части Черного храма и позиционируя себя на противоположную сторону, и со всей силы столкнулась с Торном.
Она собрала свои силы, а затем ударила шпиль своей правой передней лапой.
Статуи и вырезанные художественные оформления разрушались под ее ногой; облака пыли забивали ее ноздри; и части камня и земли лились дождем вниз на квадрат. Шпиль держался, тем не менее, таким образом, она ударила его снова.
Рев Торна достиг безумной ноты, когда он понял, что она делает, он стремился освободить себя еще отчаяннее.
На третий удар Сапфиры,Черный храм в основании, и, с мучительной медлительностью, рухнул назад, упав на крышу. Торн только успел произнести ярости рычание, а затем щебень с башни посыпался на него сверху, сбив его с ног в оболочку разрушенного здания и похоронив его под грудами щебня.
Звук разбивающего вдребезги шпиля отозвался эхом через весь город, как хлопок катящегося грома.
Сапфиры прорычал в ответ, на этот раз с чувством дикой победы. Торн выкарабкается достаточно скоро, но до тех пор, он был на нее милости.
Наклоняя свои крылья, она кружила над Черным храмом. Когда она пролетала по сторонам здания, она замахнулась на рифленый контрфорс, которые поддерживали стены, уничтожая их по одному за раз. Каменные глыбы упали на землю, создавая неприятный шум.
Когда она сняла все (*buttressess?), неподдерживаемые стены закачались и начали наклоняться наружу. Усилиями Торна выпутаться только ухудшила ситуацию, и после нескольких секунд, стены уступили. Вся структура рухнула с лавинообразный грохотом, и огромный столб пыли взметнулся вверх.
Сапфира триумфально ликовала, когда она приземлилась на задние лапы рядом с насыпью развалин и продолжила покрывать блоки камней самыми горячими потоками огня она могла продолжать дальше. Огонь можно было отклонить с помощью магии, но для отклонения жара необходимо значительное усилие и энергия. Насильно Муртаг тратил даже больше его сил для сохранения его и Торна не быть зажаренными заживо, также как любую энергию он мог использовать во избежание быть сплющенным, Сапфира верила что истощит его запасы достаточно, чтобы у Эрагона и
двуного-круглоухих был шанс нанести ему поражение.Пока она извергала пламя, волк-эльф за ее спиной пел заклинания, хотя, какими являются они, она не знала, и ее это особенно не заботило. Она доверила двуногим. Что бы он ни делал, она уверена, что это поможет.
Сапфира попятилась назад, как только камни в центре кургана разлетелись. Торн вырвался с каменного заточения. Его крылья, подобно бабочкиным были скомканные, и он истекал кровью из-за ран на спине и на ногах.
Он посмотрел на нее и взревел, его рубиновые глаза залились яростью. В первый раз, она разозлила его по настоящему. Сапфира видела, что он хочет разорвать ее плоть, и жаждет вкуса ее крови.
Отлично, подумала она. Хотя может он был еще не настолько изранен и испуган, как она предполагала.
Муртаг полез в сумку на поясе, и достал оттуда маленький круглый предмет. Из опыта Сапфира знала, что он заколдован, и будет использован для исцеления ран Торна.
Без задержки, она резко взлетела, стараясь с максимальной скоростью набирать высоту, перед тем как Торн будет в состоянии продолжать погоню. После нескольких взмахов крыльев, она глянула вниз и увидела что он, подобно огромному ястребу, приближается к ней с огромной скоростью
Она витала в воздухе, и как раз собиралась атаковать, когда в глубине сознания услышала крик Эрагона:
Сапфира!
Встревоженная она продолжила крутиться в воздухе, пока не ощутила присутствие Эрагона на южных воротах города. Она расправила крылья и максимально быстро начала пикировать в сторону арки.
Торн как и ранее резко бросился в ее сторону, и она знала что он следовал вплотную за ней.
Они вдвоем пикировали к городской стене, и в ушах Сапфиры, волком выл холодный утренний воздух.
ШЛЕМ И МОЛОТ
"Наконец-то", – подумал Роран, когда боевой рог варденов подал сигнал к атаке.
Он поглядел на Драс-Леону и мельком увидел Сапфиру, ныряющую к темной массе зданий, ее крылья, сверкающие в свете восходящего солнца. Ниже, Торн пошевелился, как какая-то огромная кошка, которая лежала на заборе, и, взлетев,направился в погоню.
Роран почувствовал прилив сил.Время для сражения наконец пришло,и он хотел поскорее покончить с этим.Он быстро отогнал от себя беспокойные мысли об Эрагоне и стремительно пошел прочь от того места где сидел, чтобы присоединиться к остальным войнам которые уже выстроились в широкий прямоугольный строй.
Роран с верху и донизу осмотрел отряд,проверяя,все ли войны готовы.Они ждали в течении большей части ночи,и из-за этого люди были усталыми,но он знал,что страх и волнение скоро прочистит их умы.Роран тоже устал, но это никак не сказалось на его сознании; он мог выспаться после сражения.Ну а до тех пор, главное беспокойство будет держать его людей и его самого на ногах.
Ему действительно было жаль, что у него не было времени для чашки горячего чая, чтобы хоть как-то помочь своему желудку. Он съел что-то испорченное на обед и теперь мучился тошнотой. Однако,дискомфорта было недостаточно, чтобы это помешало ему сражаться.Ну по крайне мере он так думал.