Энигмастер Мария Тимофеева
Шрифт:
Предки, с их простым отношением к вечным вопросам, не ломали бы себе голову ни единой минуты, а назвали то, что видела своим болезненно обостренным зрением перед собой Маша, «неприкаянной душой».
Тень, в которой с трудом угадывались очертания человеческой фигуры. Тень сама по себе, отдельная, никем не отбрасываемая. Симулякр человека.
Привидение.
Маша в привидения не верила. Хотя в детстве и отстаивала их право на существование в честном бою.
Поэтому ей проще было воспринимать своего призрачного собеседника как… допустим, как человека, попавшего в трудное положение.
Разумеется, она сознавала, что перед
Сейчас это все не имело значения. Как сказал бы на ее месте Пармезан, желая ввести мозговой штурм распоясавшейся «Команды Ы» в конструктивные рамки: «Не обсуждается!»
Сейчас перед Машей стоял единственный и последний свидетель.
И задача состояла даже не в том, как его разговорить, а как понять.
– Ты ведь пришел неспроста, правда? – промолвила Маша. – Хочешь рассказать, что случилось?
Короткий укол ледяным острием, и снова под сердце.
– Больше так не делай, хорошо? – попросила Маша, когда снова смогла дышать. – Я могу умереть. Конечно, после этого есть небольшой шанс, что я стану такой же, как ты, и тогда мы славно поболтаем. Но в этом случае твоя тайна останется при тебе, потому что второго энигмастера на звездолет никто не отправит.
Холодный ветерок скользнул по ее щеке. Возможно, так в мире призраков выглядело извинение.
– Помоги мне, – сказала Маша. – И я смогу помочь тебе.
Тень расплылась облачком дыма, совершенно утратив прежние очертания. Растаяла – в затем снова вернулась.
– Я неверно выразилась, прости. Мне не удастся вернуть тебе жизнь. Это никому не под силу. Но люди узнают, что случилось со всеми вами, чтобы такое больше ни с кем не повторилось. Это должно быть для тебя важно. Я права?
Ей померещилось, будто тень пожала плечами.
Медленно, как и подобало привидению, она приблизилась к Маше… впиталась в нее, слилась с нею в единое целое… холодно, очень холодно, невыносимо холодно… бешеная круговерть мыслей в голове, так что не разобрать, где свои, где чужие… меня зовут Мария Тимофеева, я энигмастер, да, я не в лучшей форме, но я выдержу, не сойду с ума и не упаду без чувств… теплее, еще теплее… все в порядке… все прошло.
Когда Маша снова смогла видеть, глазам ее открылась все та же зеркальная панель от пола до потолка.
Но теперь в ней было два отражения.
8.
Человеческое лицо. Словно бы проступающее сквозь темноту, с глубокими впадинами вместо глаз и неровной тонкой линией вместо губ. Черно-белая маска. Или набросок тушью, принадлежащий кисти художника-минималиста. Одно только лицо, прямо над Машиным плечом. И больше ничего.
Линия губ беззвучно шевельнулась, уголки немного карикатурно приподнялись, обозначая улыбку.
Одно из необходимых качеств энигмастера – избыточный объем знаний. Так, на всякий случай, вдруг сгодится. Если есть время и возможность научиться чему-нибудь новому, странному и на первый взгляд никчемному, энигмастер
ни за что не упустит такой шанс.Маша умела читать по губам. Это было частью ее персонального избыточного объема знаний. Иногда оно доставляло массу неудобств тем, кто хотел пошептаться насчет нее за соседним столиком кафе. Правда, ей не приходилось практиковаться в искусстве общения с призраком. Но это оказалось даже проще, чем с обычными людьми. Как выяснилось, у призраков была идеальная артикуляция, по понятным причинам начисто лишенная фонем и ограниченная одними виземами [10] .
Вначале Маша считала с призрачных губ набор визем, который показался ей бессмысленным. Спустя мгновение она догадалась: это было слово «salud» – «привет» на старом, давно вышедшем из употребления диалекте интерлинга. Которым Маша, очень кстати, владела немногим хуже родных для нее русского и испанского.
10
Фонема – минимальная языковая единица, звук речи. Визема – выражение лица и положение губ, соответствующее фонеме.
– Как мне тебя называть?
«Просто «ты». Хорошее слово, короткое, емкое. Я пойму».
– Ты помнишь свое имя?
«Имя? Зачем? Нет… нет, не помню».
– Кем ты был на звездолете?
«Я помню, кем был. Помнил… В этом есть смысл?»
– Разве ты не хочешь вспомнить свою прежнюю… прежнее состояние?
«Не знаю. Не уверен. А в этом есть смысл?»
– Мне кажется, есть.
«Смысл – для тебя или для меня?»
Маша не нашлась, что ответить. Лишь пожала плечами.
«Для меня – нет. Я не вернусь. Даже если бы и хотел. Или хотела? Смешно. Не помню… А я уже не хочу».
– Хорошо, оставим это. Но если пожелаешь, можем поговорить позже.
«Можем».
Это было удивительное приключение. Она находилась на борту древнего звездолета и разговаривала с привидением. Такое нечасто удается испытать. От безумия ситуации кружилась голова. А может быть, все еще действовал шантаут? Но к восторгу примешивалась печаль. И становилось неясно, чего больше.
Иногда работа энигмастера бывает невыносимо тяжелой.
– Что случилось с вами? Отчего вы… изменились?
«Смешно. Я помню, что такое смерть. Это распад личности. Остальное уже не важно. Тело может еще жить какое-то время. А здесь все наоборот. Не жизнь, но и не смерть. Я все еще личность. Другая – но личность. Я даже что-то помню из своего прошлого… Не важно. Все забывается очень быстро. И теперь я могу перестать цепляться за свою личность. Стать наконец свободным. Как все».
– Как все остальные из экипажа?
«Да. Они обо всем забыли. И стали свободны».
– Это ты привел звездолет домой?
«Нет. Все мы. Почти все. Мы еще помнили. Это нужно было сделать. Как ты говоришь: чтобы не повторилось».
– Мы больше не летаем в субсвете. Шанс, что такое повторится, ничтожен.
«В субсвете? Да, конечно. Сейчас мы тоже не летаем в субсвете. Мы вообще не летаем».
– Что же вы делаете?
«Не важно. Неинтересно. Долго объяснять».
– Хорошо. Расскажи по порядку.
«У меня не получится. Я не могу думать так медленно, как ты. Попытаюсь. Тебе нужно постараться меня понять. Это тоже не важно – теперь. Но все же имеет смысл. Что же это было? Что было?.. А, вот. Я сижу в кресле. Как тогда, помнишь?»