Энгус: первый воин
Шрифт:
— Я, как видишь, пока еще жив и здоров, как и все остальные смоландцы, — ответил я ему. Тогда, чтобы показать, что меня ожидает, Сиг Вигватр выхватил из ряда Крока Синезубого, сидевшего рядом со мной. Старый Крок покинул нас, не потеряв ни крупицы своей чести, и теперь, я уверен, занимает одно из лучших мест на пиру у Одина. Потом Сиг Вигватр снова повернулся ко мне и сказал, что уступает удовольствие умертвить меня Бьоргу Вольфссону, одному из сопровождавших его ярлов. Бьорг подошел, посмеиваясь, словно собирался зарезать не человека, а барашка. Я заглянул ему в глаза, пытаясь прочитать в них свой конец, но увидел только будущее. Тогда я улыбнулся ему и снова повторил, что я еще жив.
— Ты достойный и ценный воин, — ответил Бьорг.
Тогда Сиг Вигватр вдруг протянул руку и, схватив меня за длинные волосы, стал гнуть к земле в свою сторону, подставляя мою шею топору. Бьорг приготовился и в нужный момент опустил лезвие, но я изо всех сил успел дернуть голову назад, подводя под удар руки Вигватра, намертво вцепившиеся в мои волосы. Все произошло слишком быстро, Сиг не успел отпустить меня, и через секунду его отрубленные руки упали на землю. Он рухнул на землю в агонии, воя от боли и ярости, пока все наши дико и долго хохотали. Ко мне с мечом в руке подступил Харальд Торвальден, еще один союзник Сига Вигватра, и был уже готов поразить меня, но Лейф Улыбающийся, один из моих воинов, неожиданно вскочил и сильным ударом сбил Харальда с ног. Я легко поймал меч, выпавший из рук от удара, и не долго думал, что предпринять. Теперь смеялись уже не только наши, но и все союзники Сига Вигватра.
— Гораздо важнее иметь тебя союзником в Мидгарде, царстве людей, чем отправлять на вечный пир к Одину, — заметил Бьорг Вольфссон. — Если я подарю тебе жизнь, то готов ли ты принять ее?
— Только при условии, что будут оставлены жизни и всем моим воинам, — ответил я.
— Достойные люди должны жить, — сказал он и развязал нас. Лодки людей Сига исчезли в море, а рядом с нами возник силуэт Гуннара. Хитростью они приблизились к нам, у каждого в руках был рог для питья, с отрезанным кончиком. Они-то и изобразили трубы армии вестфолдов. Вот так, благодаря моим длинным волосам, которые так не любят настоящие воины, я спас и себя, и союзников. Отныне в знак своей победы я стал носить золотые браслеты Сига Вигватра — именно ими я и звеню сейчас перед вами.
История Ранда понравилась всем и была вознаграждена шумными приветствиями. Самые впечатлительные, а может быть самые пьяные, стали поднимать тосты в честь умения и удачи. Хальфдан тоже рассмеялся своим змеиным смехом и бросил презрительный взгляд в сторону Свана Вига, давнего союзника Сига Вигватра, который в гневе сжимал свой рог.
— Покажи нам свои браслеты, Ранд, — вдруг попросил Хальфдан, и, возбужденный устроенной ему овацией, Ранд через нескольких ярлов передал браслеты Хальфдану. Тот долго изучал тяжелые куски золота, украшенные узорами и всяческими фигурами, разглядывая их со всех сторон. — Это работа золотых дел мастера редкого таланта, — заметил он и вдруг передал браслеты Свану Вигу. Ранд Ларсен забеспокоился, видя драгоценности в таких ненадежных руках. Сван Виг жадно касался золота, словно ласкал не металл, а женщину. Наконец он произнес:
— Вот что, Ранд Ларсен, эти браслеты по праву принадлежат мне.
— Что?! — вскрикнул Ранд, совершенно сбитый с толку. — Разве ты один из тех, кто сидел тогда у поваленного дерева, ожидая смерти? Разве ты пережил смерть, чтобы поведать об этом историю всему миру?
Сван Виг в ярости поднялся, глаза его выкатились из орбит, и он заревел на весь зал:
— Сиг Вигватр был моим свояком! И я всегда хотел найти его убийцу! Теперь я вижу моего противника лицом к лицу. Если бы ты не был лжецом и ублюдком, если бы ты сразился с Вигватром в честном поединке, то теперь его смерть не требовала бы отмщения, но ты… Поэтому я забираю эти браслеты себе в качестве возмещения убытка за смерть свояка.
— Должно быть, я выпил слишком много эля и не совсем понимаю твоих диких речей, — ответил Ранд. — Но это
моя добыча, мой боевой трофей, отобранный у побежденного врага. Эти браслеты мои и только мои! — Ранд уже сорвался на крик. — А, ты жалкий трус, который умеет справляться только с женщинами, и не думай, что я отдам тебе эти драгоценности без боя! Если хочешь получить их, сначала попробуй убить меня! Отдай браслеты сейчас же!Но Сван Виг ничего не ответил. Помолчав немного, он передал браслеты обратно Хальфдану и еще через минуту заговорил снова.
— Ты слишком много мнишь о себе, Ранд Ларсен. Ты посмел ограбить эту деревню, даже не подумав дождаться нас. Конечно, жадность думает только о себе и все гребет только под себя, и я думаю, тебе следует спросить у собравшихся здесь ярлов, кому же все-таки должны принадлежать эти браслеты.
— Ты подлый трус, Сван, — гордо ответил Ранд. — Если бы в твоем жалком теле была хоть капля чести, ты вступил бы в бой за то, что, как ты считаешь, принадлежит тебе по праву.
— Подожди, Ранд, — остановил его Хальфдан, отдавая ему браслеты. — Все мы услышали твою правду, но и слова Свана имеют под собой основание. Что ты думаешь, Морской Волк?
Отец сказал сухо и коротко:
— Отвага Ранда Ларсена хорошо известна всем, как и рассказанная им история. Даже у нас в Кайте о ней поют странствующие скальды. Если у этого Свана имеются какие-то основания оспаривать военную добычу Ранда, он должен отвоевать ее мечом.
— Разумеется, — огрызнулся Сван Виг, — что еще можно было услышать от скаредного воина, который не соизволил подождать своих товарищей, чтобы по-честному разделить добычу…
Но отец даже не дал ему закончить — в мгновение ока он оказался на ногах и обнажил меч. Айвар и остальные тоже повскакивали с мест, и некоторые успели вытащить мечи из ножен, не зная, чего ожидать дальше. Но тут над всем шумом и гамом разнесся голос Айвара.
— Сейчас не время междоусобиц, — обратился он к отцу. — Надо забыть личные ссоры, чтобы объединиться для завоевания этих земель. Убери свой меч, Морской Волк, и вы, остальные, тоже. Оставьте свой пыл для англов.
Пока он произносил свою речь, Сван, как змея, проскользнул за спинами столпившихся вокруг стола ярлов и подобрался к месту, где стоял Ранд, который яростно спорил с Хальфданом. И последнее, что он увидел в этом мире, было хитрое лицо Хальфдана, на котором вдруг появилась радостная циничная усмешка. В следующее мгновение, когда лезвие Свана Вига перерезало ему горло, он еще успел осознать, чему усмехался Хальфдан. Ранд Ларсен упал, и окровавленный нож Свана упал рядом. Наступило всеобщее замешательство. Воины Вестфолда и Кайта, уже сдружившиеся в минувшей схватке, бросились к Свану Вигу, но дорогу им преградили люди Айвара, встав стеной между ними и убийцей.
— Этот человек — подлый трус! — крикнул Хагарт. — Ранд Ларсен должен быть отомщен! Свана Вига надо наказать немедленно!
— Никто не убьет, не проклянет и не накажет его, — прогремел по залу голос Айвара. — У Свана были все основания для его поступка: он исполнил свою месть.
— Сван всегда был трусом, — перекрывая шум толпы и слова Айвара, громом раскатился вдруг голос отца. — Месть совершается открыто — лицом к лицу — а этот слизняк напал сзади, тогда, когда Ранд даже не мог его видеть!
— Сван — сын Локи, великого мошенника. И будет так поступать всегда, пока на свете существуют такие дураки, которые позволяют подкрадываться к себе сзади, — парировал Айвар.
— Единственное, что достойно Свана и таких, как он, — накормить землю своими останками! Он должен умереть — в третий раз я этого повторять не буду.
Я вместе с остальными нашими ярлами и людьми Ранда стоял рядом с отцом, сжимая в руке меч. Прямо перед нами стояли Айвар и Хальфдан, а за ними темнели ряды всех остальных. На каждого из нас приходилось не меньше чем по восемь воинов. Осбурга дрожала всем телом, прячась за нашими спинами вместе с остальными рабынями, принявшими нашу сторону.