Чтение онлайн

идеальной красоте. Появился стиль, напоминавший барокко, в

частности в мелкой, комнатной пластике или рельефах,

называемых «живописными» (их слишком быстро определили

как «александрийские», но они были распространены и на

территории Азии).

Традиции греческой скульптуры

В скульптуре самой Греции в эпоху эллинизма нововведений

почти не было, здесь удовлетворялись разработкой

многовековых

скульптурных

традиций,

богатых

многочисленными

Скульпторы чаще всего подражали великим мастерам

поздней классики, не всегда понимая их идеи. Охотно

разрабатывались темы, близкие искусству Праксителя и его

сыновей, способствовавших сохранению наследия великого

мастера. Это прелестные юноши, вяло облокотившиеся на

опору, бесчисленные повторения сатиров с флейтами, эроты,

юные, прекрасные женщины. Черты, наиболее характерные для

мастера, утрируются: мягкость полутонов с едва уловимыми

переходами (сфуматто), проработка лица, особенная

тщательность в передаче волос. Столь продолжительный успех

Праксителя не случаен. Его чарующее искусство, духовную

ценность которого все больше и больше забывают,

соответствовало стремлению к изящному, столь

распространенному во всем эллинистическом мире. Не

случайно было отмечено, что Сатир близок некоторым образам

идиллий Феокрита.

Мастеру «печального» реализма Скопасу, прежде чем он

нашел в скульпторах Пергама своих прямых наследников,

широко подражали в самой Греции. В доказательство можно

135

привести многочисленных «умирающих Александров» с

патетическим выражением лица, взглядом, устремленным вверх,

будто в экстазе,– все это напоминает головы с фронтонов храма

в Тегее. Неизвестный автор «Ники Самофракийской» также был

учеником великого паросца, но его стиль более свободен и

эклектичен. Изогнувшийся торс, выступающие бедра богини

дышат настоящей жизнью, и им как нельзя лучше

соответствуют свободные одежды, романтично развеваемые

морским ветром. Остается только сожалеть о том, что мы не

знаем точно, по случаю какой битвы было создано это

произведение: в честь победы Деметрия Полиоркета над

Птолемеем при Саламине на Кипре или, что более вероятно, в

честь победы Антигона Гоната на Косе?

Лисипп из Сикиона также создал школу. Неизвестный автор

«Геракла Фарнезе» 66 сохранил что-то от его манеры, но герой

кажется как бы раздавленным своей чудовищной мускулатурой

«ярмарочного силача» и уставшим от собственных побед.

Самый почитаемый ученик знаменитого сикионца – это Харес

из Линда, автор знаменитого «Колосса Родосского», одного из

семи чудес света.

Эта грандиозная (высотой 36

божества-покровителя города, возвышалась у входа в порт

Родоса, но вскоре обрушилась при землетрясении. <132>

Постепенно распространялся академизм. Начиная с 150 г. до

н. э. неоаттическая школа брала образцы в прошлом, избегая

пристального наблюдения за жизнью. Это холодное и чопорное

искусство, одержимое яркими успехами скульптуры

классической эпохи, подарило миру самые безликие творения,

до бесконечности воспроизводя Афину Парфенос и кор

Эрехтейона. Оно нашло последователей в Риме, где самым его

видным представителем был Паситель (I в. до п. э.),

посвятивший пять книг истории скульптуры.

Изображение страсти в скульптуре азиатских школ

Но эллинистическая скульптура не ограничилась этим

традиционным, быстро закосневшим искусством. В Азии и в

Александрии появились великие произведения, вдохновленные

духом нового.

Азия вновь пребывала в брожении. Из всех многочисленных

новаторских мастерских самые значительные находились в

136

Пергаме. Атталиды устроили у себя во дворце музей, в котором

собрали даже архаические произведения Бупала и Оната,

приблизили к себе великолепных мастеров. Именно при дворе

Атталидов возникло искусствоведение как новый вид

творчества. По заказу Атталидов были созданы некоторые из

самых замечательных творений эпохи.

Аттал I возвел на вершине цитадели около святилища Афины

большой жертвенник, чтобы отметить свою победу над

галатами, кочевыми племенами галлов, которые пришли в Азию

и разоряли ее города. Весь ансамбль сейчас восстановить

трудно, но к нему можно отнести некоторые известные

фрагменты, а именно: «Умирающего гладиатора» из Капитолия

и группу «Аррия и Пет» из собрания Людовизи 67, которая на

самом деле изображает умирающего галата и галата,

кончающего жизнь самоубийством после убийства своей жены.

Для неизвестного скульптора это была прекрасная возможность

воспеть славу властителя, продемонстрировав отчаяние

побежденных. Лица их выражают ужас поражения и смерти,

тела обезображены страшными ранами.

Эвмен II построил большой алтарь Зевса и Афины

Никефоры, по основанию которого идет длинный фриз (130

метров) на восточный манер с изображением <133>

«Гигантомахии». (Внутри был другой фриз, менее динамичный,

более классический по форме, посвященный Телефу – сыну

Геракла и мифическому предку династии.) С одной стороны –

гиганты, ужасные львиноголовые или змееногие и крылатые

чудовища; с другой – олимпийцы, движения которых сдержанны