Элладригон
Шрифт:
Вдохнув на словах «не был», я подавилась воздухом на последнем слове, закашлялась, взглянула на Аксана. Вампир не шутил и выглядел довольно мрачно. Мне показалось, что даже в глазах слегка потемнело от этой новости. Черная дымка на миг заволокла все вокруг, но отступила. Я присела на парапет.
— Походу мне на роду написано ошибаться в мужчинах… — после долгой паузы, вслух подумала я, — Причем, с каждым новым, все круче и круче.
— Ты напрасно все так драматизируешь, Уна, — возразил Аксан, о существовании которого я на минуту вообще позабыла, и теперь краснела, как помидор, ведь он услышал то, чего не должен был знать, — Элгар взял от отца лишь самое лучшее. В нем нет безоглядной жестокости, алчности, властолюбия.
Я встретилась с Аксаном глазами.
— Ты хотел сказать «смертному»? Слабому?
— Нет, Уна. Именно тебе.
— Зачем ты мне все это говоришь?.. — решилась уточнить я.
— Считай это корыстью, — отшутился вампир, — Мне надоело приводить тебя в чувство после каждой вашей перебранки. Да и Эл будет поспокойнее, когда добьется своего… — Аксан прикусил язык и виновато втянул шею в плечи, словив мой гневный взгляд, — Как-то я неправильно выразился.
— Очень даже правильно! В самую точку! — оборвала его оправдания я, — Именно это ты и хотел сказать. Потому что так и есть. Этому «чуткому юноше» всего лишь не хватает запретных пряников. Вот он и бесится.
Аксан в отчаянии поднял глаза к светлеющему небу и… перестал виновато улыбаться.
— М-да. Что-то мы с тобой заболтались. Договорим в другой раз, ибо мне, кажется, пора! — устремляясь к люку, вампир махнул мне ручкой и исчез на нижней палубе.
«На этот раз рассвет для тебя оказался спасительным» — усмехнулась я про себя. Хотар снова пропал из виду, но я больше не впадала по этому поводу в панику. То ли потому, что, глядя на Эла, убедилась, что излишняя эмоциональность выглядит глупо и некрасиво, то ли под утро у меня просто не осталось сил волноваться. Побродив по полупустой палубе, я подняла глаза к горизонту… и застыла в изумлении. Над почти ровной черной гладью стелилась багровая полоса, выше становилась светлее, отливая в золото, окрашивая ванилью росчерки дымчатых облаков, расстеленных по небу в разные стороны, будто небрежный художник так и не определился с направлением ветра. Но центром этой живой картины были мозаичные кусочки алого солнца. Пробиваясь сквозь тучи, словно вырываясь из лап Тьмы, оно очертило ровный геометрический рисунок, похожий на магический знак. Пентакль, изливающий кровавый свет. Такого я не видела никогда. Даже на миг подумала, что солнце в этом мире выглядит именно так, просто я не замечала этого днем, когда оно светит ярко. Но вскоре солнце поднялось над тучами и морем, представ во всей своей утренней красе, и мираж развеялся. Лишь в моем сознании это мистическое явление осталось надолго. Лучи лизнули в лицо ласковым теплом, и я только теперь поняла, что дико замерзла! Всю ночь нам в спины дул леденящий ветер. Теперь же море растянулось в гладкую простыню, а паруса безжизненно обмякли. С одной стороны — я начала согреваться, а с другой — штиль не сулил ничего хорошего. «А что, если мы застрянем здесь надолго?.. Провианта у них может и достаточно, но… как начнут матросы сходить с ума от безделья, что тогда?..»
— Тим! Полезай на марс! — грянул боцман в рассветной тишине, как гром среди ясного неба, — Остальным отбой, до приказа!
— Блин, почему я, Пастор?! — истерично всплеснул руками молодой волк, лениво плетясь к вантам грот-мачты.
— А потому что кое-кто лучше всех выспался! — язвительно отозвался боцман, — Мне уже рассказали, как ты дрых цельные сутки.
Красавчик Тим виновато смежился и начал карабкаться к дозорной площадке, словно на эшафот.
— Да носом води как следует! Бурю прозеваешь, шкуру спущу! — отдал последнее распоряжение Пастор и уверенно направился ко мне.
Внутренне подтянувшись, я невозмутимо дождалась его приближения, но когда боцман озвучил приказ капитана, эмоции все же плеснули через край дозволенного.
— Куда
«к себе»?.. — пропавшим голосом пролепетала я.— В каюту капитана, — развел руками Пастор с усмешкой, — Я провожу, не заблудишься.
Возмущение на какой-то момент перекрыло страх, и я чуть было не воскликнула, какое он имеет право, но… вспомнила, что Дэрэк на этом корабле — царь и бог, и право он имеет абсолютно на все, что взбредет в его чертову лысую голову.
— Зачем он зовет?.. Может… Вы знаете?.. — теряя рассудок от «предвкушения» встречи с Дэрэком, спросила я у колдуна, но тот стал улыбаться еще шире.
— Откуда мне знать, — быстро пожал плечами он.
Я сиротливо оглядела пустынную палубу, решетчатый люк, в котором исчез Элгар и все остальные мои защитники. И, как всегда, меч неизвестно где, у Брина. «Отлично ты меня наказал, Брин! Оставил без единого шанса на самооборону. Остается кулон, но он едва ли поможет против Дэрэка. Этот гад чует мои намерения заранее и так глупо, как тот аристократишка, не подставится…»
— Ну, давай, не телись! Тащить тебя что ли… — нетерпеливо прикрикнул боцман.
И я пошла вслед за ним, к корме, вниз по скрипучим ступеням, мимо офицерских кают. Еще не видя вампира, я ощутила его давящую ауру, удушье, боялась поднять голову. Шла, глядя на сапоги впереди идущего провожатого, со странным самоотречением, с покорностью, зная, что мое возражение и отказ не изменят ничего, лишь отсрочат ненадолго этот жуткий момент. Боцман остановился у двери, постучал и учтиво доложил, что «девчонка доставлена».
— Пусть войдет… — послышалось из-за двери негромко, бесцветным, заспанным голосом.
Пастор распахнул передо мной покои капитана и качнул головой, мол, «заходи». Из коридора мне был виден лишь кусок бардового ковра. Вся остальная каюта скрывалась во мраке, кромешном, без единого проблеска. Но пахло теплом и, как ни странно, чистотой. Холодный, горьковатый отголосок ароматного табака — здесь курили трубку, но довольно давно. Стены и ткани драпировки впитали запах.
— Майя, Уна, как там тебя! Входи давай, не держи сквозняк, — недовольно проворчал вампир из темноты, и что-то скрипнуло, будто он поднялся с кровати, — Пастор, подай ей фонарь что ли. Не пойму, куда мальчишка прибрал свечи…
Приняв из рук боцмана снятый со стены масляный фонарь, я наконец переступила порог «обители зла», и дверь за мной, естественно, сразу же прикрылась. Свет едва живого фитилька выцепил из тьмы письменный стол и кресло, угол громадной кровати, резную колонну, держащую полог. Придерживаясь за спинку кресла, я подняла фонарь выше, различила большое бледное пятно — обнаженного по пояс, широкоплечего пирата. Но, когда свет мазнул по лицу Дэрэка, фитиль затрещал и погас, оставив меня во мраке, наедине с хищником. Я выругалась, не в силах больше храбриться.
— Поставь на стол. Он тебе не пригодится, — донеслось до меня со сдавленным смешком, непонятно откуда, сразу со всех сторон, будто комната говорила со мной, а не Дэрэк.
Нащупав крышку стола, я избавилась от фонаря, выпрямилась… и тут же почувствовала, как по спине вниз скользит ладонь. Выставив руки перед собой, я шагнула вперед, обернулась… Короткий смешок послышался из дальнего, противоположного угла каюты.
— Зачем ты это делаешь?! — сорвалась я, закрывая лицо ладонями.
— У тебя очень вкусный страх, — искренне ответил вампир, — Он особенный… насыщенный… множество оттенков.
— Ты… для этого звал меня сюда?.. Чтобы попугать? — раздраженно всхлипнула я, по-прежнему не имея ни малейшего представления, где находится мой собеседник в данный момент.
— Может и для этого… — игриво шепнул хищник, — А ты пришла за чем-то другим? Я не заметил, чтобы тебя вели силой… Ты соскучилась, радость моя?..
— Я пришла потому, что ты приказал. У меня не было выбора, и ты сам прекрасно это знаешь, — сквозь зубы процедила я, устав от дурацкой издевательской игры.