Элитарное безумие
Шрифт:
Роман Петрович записывал показания и пересчитывал инвентарь, при этом его не оставляло ощущение нереальности. Неужели, правда можно лечить людей без заполнения миллиона бумаг и выбивания льгот, исследований и направлений? Неужели, человека можно послать на анализ крови, не выясняя предварительно, а не закончился ли реактив для этого исследования? Неужели, после серьезного врачебного вмешательства можно пойти и спокойно перекусить и обдумать свои действия, а не мчаться на ковер к старшей медсестре отделения, чтобы оправдываться за использование нашатыря из аптечки неотложной помощи?
6.
С каждым новым днем "Скарлетт" все больше избавлялась от строительного мусора. Однажды нам дали задание освободить
На каждом этаже возле каждого кабинета стоял жизнерадостного цвета диванчик на две персоны. Вся мебель была распакована, и теперь мы то и дело присаживались на мягкие сидения, пока охранники не стали жаловаться на нас завхозу.
Чем чище становилось здание, тем больше начало появляться врачей и девушек с ресепшн. Они по сравнению с нами выглядели уже более подходяще для работы в известной клинике. Мы ходили в одежде, которую не жалко было бы выкинуть. В старых спортивных костюмах, в рваных кроссовках, в жилетках. Вся одежда к концу дня была припорошена строительным микромусором, побелкой, пылью. Прически у нас были тоже самые удобные: пучки, хвосты. Ничто не должно было нас отвлекать от мытья унитазов. Зато девушки с ресепшн уже цокали каблучками по блестящим кафельным плиткам, которые мы драили, не покладая рук со швабрами.
И вот появилась как-то в столовой, где мы во время перерыва сидели на зеленых, опять зеленых!, пластиковых стульях, девушка с ресепшн. Она была худая и невысокая, темноволосая с бледным каким-то устало-злым лицом. Надежда, ее звали Надежда. Надежда на то, что неустроенная ее личная жизнь всё-таки устроится? Наденька процокала на каблуках, еле выпрямляя колени, и оглядела нас, поглощающих еду из своих судочков.
– Кто поставит мне бутылку на кулер?
19 литровую бутылку на кулер! Кто из нас, санитарок и медсестер, поставит девушке с ресепшн бутыль на кулер? Санитарки всегда очень хорошо знают, что они обязаны делать, а что – нет. Поэтому они демонстративно отвернулись и продолжили есть домашние свои добротные щи и супчики. Медсестры переглянулись, а одна из них шепнула, что с нее хватит стройки.
Надя поняла, что помощи ей ждать неоткуда, раздраженно хмыкнула и собиралась уже уйти.
Скрежет пластикового стула по линолеуму был почти неслышным, но на него обернулись все. Уж очень неожиданно заявил о себе всегда тихо обедающий доктор.
– Постойте, я поставлю бутыль!
Роман Петрович суетливо двинулся к Наде. Походка у него была примечательная словно он все репетирует и репетирует позицию ног в балете, когда пятки вместе, а носки сильно врозь. Надя стояла и смотрела на доктора, приближавшегося к ней. Заинтересованности в ее взгляде не наблюдалось, хотя обычно Надя на любого человека мужского пола делала охотничью стойку. У нее была четырнадцатилетняя дочь, которая никогда не видела отца. Надя страстно хотела выйти замуж, но попадались все не те.
Надя много работала. Ей всегда нужны были деньги. Деньги и муж. Разве много она хотела? Но все не получалось. Последний роман, вроде, был многообещающим, но сейчас он разваливался на глазах. Надя сморгнула пышными ресницами и отвлеклась, а Роман Петрович уже водрузил голубоватую бутыль с булькающей водой на белую автоматическую стойку.
– Ах, спасибо! – громогласно произнесла Надя и наполнила себе стакан холодной водой.
Роман Петрович слегка покраснел, но этого, как обычно, никто не заметил, тем более Надя.
7.
На открытие "Скарлетт" известные люди нашего города получили приглашение в прямоугольных зелёных конвертах. Внутри лежала тонкая шелковистая на ощупь бумага с выпуклыми зелёными буквами. Некоторым медсёстрам было велено надеть форменную одежду, стоит ли говорить, в каких она была оттенках? Нежно-салатовые брюки и такой же верх с темной изумрудной оторочкой. Бейджики с фото также на зелёном фоне.
Все прямо-таки источало свежесть, юность, рост и развитие.Медсестер красиво расставили по стеночке, ресепшн с улыбками в 32 зуба стояли за своей стойкой, охранники в деловых черных костюмах расположились возле стеклянных прозрачных дверей. Звучала музыка, сновали фотографы и репортёры, на узком длинном столе были блюда с клубникой, бутерброды с икрой, ведёрки с шампанским.
Заходили важные гости, стучали каблуками по блестящему кафелю, рассаживались на уютные зелёные диванчики, пытались вести светские разговоры, а, может, и правда вели. Кто их знает?
А я с одной девочкой вызвалась убрать во время фуршета. Каждые полчаса нужно было быстренько шуровать шваброй за ВИП-персонами.
Мне казалось, что важные эти люди в пиджаках и вечерних платьях замечают, какие мы с девочкой симпатичные, и что мы не гнушаемся никакой работы. Любой труд должен уважаться, так я думала в то время как шваброй выметала кусочки клубники из-под стола.
Периодически я поднимала глаза от пола. Мне хотелось разобраться, действительно ли, у нас в горемычной России есть люди, которые едят клубнику и беседуют о чем-то не приземленном. Возможно и так.
В течение торжественного дня открытия санитарки каждые полчаса драили туалеты и жаловались на то, что кто-то обмазал стены сами, понимаете, чем… Естественно, это сделал кто-то, поедающий клубнику, изысканно оттопырив наманикюренный пальчик. Может, конечно, санитарки врали от зависти к тому, что им на этом фуршете не бывать, но как-то больше хочется верить, что сделали это люди в пиджаках и вечерних платьях. Вот она моя классовая ненависть…
При этом на лицах у санитарок было написано полное и важное безразличие, на лицах медсестер в зеленой форме я читала живой интерес и любопытство, лица врачей выражали волнение и ту же важность, что и у санитарок. Один только врач мне показалось, чувствовал то же, что и я: несправедливость и притворство.
Роман Петрович был одет в строгий темный костюм, но зелёный бейджик отличал его от гостей. Хотя и без бейджика было понятно, что не для него клубника лежит на серебряных блюдах, не для него крошечные канапе столпились на тарелках с золотым ободком. Это все для его будущих пациентов, которые хотят за свои деньги купить здоровья и побольше.
Высокие фужеры с тонкими ножками держат в руках дорого одетые дамы. И не понятно, это любовницы и жены богатых мужчин или это бизнес-леди… В любом случае, это люди, которые умеют выгодно дружить или родились в семьях, где прислуга не является дореволюционным понятием прошлого века.
Но вот пробили на кассе первый чек, торжественно выпустили в небо десятки зеленых шариков, разрезали ленточку уважаемые жители нашего города, и "Скарлетт" начала свою работу.
В первый рабочий день Надя должна была встречать посетителей и предлагать им скидочные карты, как первооткрывателям этого филиала. Специально для этого дня Наде бесплатно сделали укладку, маникюр и уходовые процедуры для лица. Надя должна была сверкать красотой, но у ее дочки продолжался переходный возраст и, как назло, они хорошо поругались перед сном.
Надя родила дочь рано, ей еще не было 16, когда крохотная малышка вошла в ее неустроенную жизнь. Теперь Наде ещё не было 30 лет. Она могла бы быть до сих пор беззаботной и милой, и легкой, какой бывают женщины, у которых все только начинается. Но Надя чувствовала себя внутри хорошо пожившей и много повидавшей, да так оно было.
В ночь перед первым рабочим днём Надя крутилась в постели и вертелась, обижалась и плакала, нервничала и злилась. Какой уж тут цветущий вид!
И, главное, такое случалось не в первый раз. То перед важным свиданием, то перед собеседованием. Как назло, именно в те дни, когда ей хотелось бы выглядеть наилучшим образом: молодо и свежо. Она ещё молода и могла бы казаться нежной девушкой, как бывает с нею дома, в комфортной расслабленной атмосфере.