Экс-супруг. Я тебя забыла
Шрифт:
Кто бы сомневался… Барсов никогда не смирится с тем, если что-то не по его. Глупо думать, что он так легко отступит.
— Что именно он сказал?
— Да это неважно. Не думай о нем. Скоро он поймет, что его попытки бесполезны.
— Какие попытки?
— Ну, он прямо не сказал, но вроде как он хочет, чтобы ты в столицу с ним вернулась. Считает, что там о тебе лучше позаботятся. Всякое такое...
Кривлю лицо, сжимая сильнее телефон рукой.
Ну конечно он хочет меня забрать. Раньше я была той, которая лечила его раны, а теперь инкубатор для его ребенка, за которым нужен пристальный
— Что ты ему ответил?
— А ты как думаешь? В отличие от него я сказал прямо, что ты никуда не поедешь с ним. Тебе нельзя, Лиль. Даже не думай.
— Ты правда думаешь, что я хоть на секунду об этом задумаюсь?
— Я просто предупреждаю. Если вернешься обратно, к нему, то уже не выберешься. Наверняка он до шантажа опустится после родов. Тебе придется жить с ним, чтобы быть с дочерью. Я его хоть и не знаю, но впечатление от него, мягко говоря, не очень. Он слегка на сумасшедшего смахивает.
Он такой и есть. После смерти Таи он таким стал. Я часто вспоминала рассказы его матери о нем. О том, каким он был до ее смерти. Он был совсем другим. Ее смерть сломала его. А моя любовь никак на него не подействовала. Мне давно следовало опустить руки и оставить его. Но я боролась... Боролась бы и дальше, не реши он избавиться от меня.
— Я это все понимаю, Максим. У нас с ним... все кончено. Я не хочу быть с ним хоть как-то связана, и моя дочь тоже не будет.
— Ты только не бойся. Я тебя в обиду не дам. Если заявится, то сразу звони мне, кричи врачам… Они его прогонят. Не сможет он тебя оттуда вытащить против воли. Там ты сейчас как нигде в безопасности.
Да, он прав. Точно.
— Знаешь, ты меня успокоил, — улыбаюсь.
— Вот и хорошо. Не нервничай главное.
— Хорошо… Обещаю, что не буду… Сейчас поем вкусняшки, которые ты мне принес… — смотрю на пакет. — Пока, Максим. Завтра созвонимся.
— Пока, Лиль. На связи.
До конца дня мне поступает еще несколько звонков с незнакомого номера. Я игнорирую их. Смартфон на беззвучном. Я не кидаю его в черный список. Просто игнорирую. Он любил так делать, когда я ему раньше как дурочка названивала, а он не считал нужным мне отвечать. Так приятно заставить его чувствовать то, что чувствовала я.
Ночь я провожу хорошо. Просыпаюсь очень рано и, после похода в туалет, берусь за чтение книги.
Потом следуют процедуры и завтрак, а когда я снова ложусь, чтобы передохнуть и приступить к чтению, то в дверь палаты раздается короткий стук и появляется человек, на которого будет непросто даже грубым словом замахнуться.
Глава 16.
Мирон решил зайти с другой стороны. Матери все рассказал, точно зная, что та бросит все дела и отправится ко мне для разговора. Скорее всего, все семейство уже в курсе.
— Валентина Андреевна… — выдыхаю обреченно, смотря на лицо женщины, которая вот-вот разревется.
Уверена, что сейчас посыплются обвинения. Да как я могла и тому подобное. И как мать, я смогу ее понять. А вот она меня вряд ли когда-нибудь поймет.
— Лиля… Лилечка… — направляется ко мне женщина. — Как же так…
Упираю руки в матрас и поднимаюсь выше на постели.
— Здравствуйте… — накрываю
одеялом живот. — Присаживайтесь. Вон там у стены стул, — указываю рукой, и женщина идет взять его. Ставит его вплотную к кровати и садится.С полминуты женщина просто смотрит на меня с грустью, пустым взглядом.
— Ты не собиралась нам говорить, да? — вдруг тихо спрашивает она.
— Валентина…
— Просто скажи правду.
— Вы знаете ответ.
Я буду говорить ей только правду.
— Но как же так…
— Вы правда не понимаете?
— Нет, дорогая, не понимаю, — качает головой женщина. — Ты чуть не лишила меня внука или внучки… Я могла никогда не узнать, не увидеть ее… — роняет слезы. — Как так можно...
Ох, сил мне…
Она никогда меня не поймет. Просто не способна. Но я должна держаться спокойной несмотря ни на что.
— Он вернулся в столицу и рассказал вам?
Ясное дело, что он рассказал. Просто я хочу знать, уехал ли он отсюда.
— Да, он вернулся. Приехал к нам домой… А потом такое нам устроил…
— Что устроил? — часто моргаю.
— Мы с мужем сидели на диване в гостиной, а Лана напротив в кресле. Мирон появился неожиданно, ни полслова не сказал нам, когда мы с ним поздоровались, сразу в сторону Ланы направился. Она аж вся в кресло вжалась от страха. А потом он схватил ее за волосы и поволок на выход. Она кричала, упала на колени, но он все равно продолжал ее тащить... Прямо по полу... — плачет женщина. — Отец пытался его остановить, но Мирон лишь грубо оттолкнул его. Потребовал не вмешиваться. Он никогда… никогда так себя не вел… Таким жестоким был...
Тяжело сглатываю от представления этой сцены. Хотя и не могу отрицать, что есть в ней и приятное для меня.
Интересно, чем все закончилось...
— И… что потом было?
— Это правда, что Лана знала о твоей беременности? Мирон ее в этом обвинил. Она начала отрицать, и от этого он еще больше злился. К счастью, Богдан вовремя к нам заехал. Кое-как его унял. Так это правда или нет?
Сначала я просто едва заметно киваю, а потом выдыхаю:
— Да…
— А то, что она шантажировала тебя? Заставляла уехать из города?
— Я по своей воле уехала. Но да, она шантажировала меня. Приходила ко мне спустя несколько недель после развода. Даже деньги предлагала.
— Но… почему?! Вы же так дружили. Я думала, что вы нравитесь друг другу. Но тогда в больнице я заметила, что между вами что-то не так… Что же случилось? Почему Лана не хотела, чтобы Мирон и все мы знали о малыше?
А на это счет, значит, Мирон не пролил свет. Нет, я понимаю, почему этого не сделала Лана. Но он...
Придется, значит, мне это сделать. Не вижу нужды хранить их секреты.
— Потому что она влюблена в него.
Валентина Андреевна слегка дергается, потом присматривается ко мне.
— Не понимаю тебя, Лиля. Кто в кого влюблен?..
— Лана в Мирона.
Женщина распахивает глаза шире, на ее лице застывает скептическая гримаса.
Конечно, ей сложно в такое поверить. Она эту девочку своей дочерью видит. Считает частью семьи.
— Что ты такое… говоришь, Лиля? Как…
— Она сама мне призналась. Еще когда мы с Мироном были женаты. Сам он о ее чувствах еще раньше узнал. Спросите его.