Эхо. Творец нитей
Шрифт:
Что это, недомыслие или тонкий расчет?
Ронин повернулся, посмотрел на вошедшую девушку и, не сдержавшись, зарделся, любуясь ее стройной фигурой, по которой красиво струились шелка. Борясь с гормональной бурей, Такеджи передумал ругать девчонку за глупость, а Кицунэ, не понимая опасности, еще больше усугубила свое положение, игриво глянув на покрасневшего мужчину и в легком движении повернувшись на месте, чтобы покрасоваться перед зрителем.
– Хорошо смотрится, правда?
– сказала она, грациозно усаживаясь на одеяле и подбирая лежащего у подушки плюшевого львенка.
– Когда увижусь с леди Мицуми, надо будет от души ее поблагодарить.
– Не думаю, что она будет рада тебя видеть, - тяжело вздохнув, ответил Такеджи.
–
– Но почему? Я же хочу ей все вернуть или компенсировать убытки.
– Забирай, тебе говорю, все шмотье и не думай о ней. Она сейчас, будь уверена, наслаждается роскошью в главном особняке Сайто и, вспоминая об этих вещах, думает только, что дешево отделалась.
– Я...
– Кицунэ растерялась и крепко обняла плюшевого львенка.
– Такеджи-сан, что между вами произошло? Теперь-то вы расскажете мне?
– Почему бы и нет? Времени у нас до утра предостаточно, только не вини меня потом, что не выспалась.
– Такеджи откинулся спиной на стену и, прикрыв глаза, неспешно продолжил: - Тем более что рассказывать почти нечего, наше с тобою "вранье" караванщикам правдиво почти полностью. Единственное, что в том рассказе неправда, это то, что леди Мицуми была приговорена к казни следом за мной и смогла выдержать тяжесть пути через горы. Единственным злодеем в той истории был выставлен я, а посланные в погоню самураи стремились не только казнить меня, но и спасти дочь своего генерала. Они гнали меня, как дикого зверя, перекрывая пути к отступлению, и я был вынужден уходить старыми горными тропами. Леди Мицуми, такая стойкая и решительная поначалу, без цивилизации продержалась всего пару дней. Истерики начались одна за другой. Она отказывалась есть пищу, которую я готовил на костре, требовала ванну и удобную постель. Каждые полчаса пути она принималась ныть и жаловаться, как ей неудобно и плохо сидеть у меня за спиной. А любая расщелина, встречающаяся у нас на пути, превращалась в настоящую проблему из-за того что леди Мицуми отказывалась закрыть глаза на три секунды длинного прыжка. Она проклинала свою глупость и меня, требовала вернуть ее обратно в родной дом и ни на мгновение не задумалась о том, какой прием ждет меня во владениях лорда Вейшенга. Вот так, моя прекрасная богиня гор, и закончилась наша романтическая любовь с леди Мицуми.
– И... и что вы сделали, Такеджи-сан?
– Повернул обратно, что мне еще оставалось? Скорое возвращение домой придало леди Мицуми сил, и кое-как мы добрались до большого поселения в горной долине, откуда неделю назад начали свое путешествие. Видела бы ты, как она расцвела! Цивилизация и удобства, наконец-то.
Кицунэ тихо вздохнула, прекрасно понимая чувства леди Мицуми. Каждый раз, выбираясь из пустыни к обжитым местам, она сама чувствовала невероятное облегчение и млела от мечтаний о ванне, хорошей пище и мягкой постели.
– И что, она так быстро побежала в город, что забыла у вас свои вещи забрать, Такеджи-сан?
– Нет, что ты, - ронин рассмеялся, но веселье его было недолгим.
– Я понимал, что меня уже "ведут" шпионы лорда Вейшенга, и, смирившись с необходимостью боя, проводил леди Мицуми до гостиницы. Там, в номере, между нами произошел последний тяжелый разговор, и моя недавняя возлюбленная, переодевшись в банный халат, отправилась принимать ванну перед ужином. Но люди лорда Вейшенга, что боялись открыто бросить мне вызов, воспользовались тем, что леди Мицуми осталась без присмотра, и... похитили ее.
– Что? Как это? Она же домой возвращалась!
– Но шпионы-то об этом не знали. Решили, видимо, что мы через заснеженные перевалы не прошли и ищем другие пути для бегства. Боясь, что Мицуми меня на помощь позовет, они не стали выходить с ней на контакт, а пустили снотворный газ в душевую комнату и тихонько умыкнули красотку, только халат в гардеробной остался.
Кицунэ, представив эту нелепую ситуацию,
не удержалась и прыснула смехом. Такеджи тоже улыбнулся.– Смешно тебе, да? Жестокая! Боюсь представить, какую взбучку устроила этим негодяям леди Мицуми, когда очнулась! Наверное, всю тайную базу разнесла!
Кицунэ снова прыснула смехом и поспешно прикрыла лицо плюшевым львенком.
– Да.
– Такеджи развел руками.
– Вот так и остался бродяга-ронин один, без девушки, с полным комплектом ее багажа и нарядов. Печально понурив голову, пришлось ему собрать вещи своей красавицы и опять в горы умчаться...
– Зачем?
– Как это зачем? Шпионы не напали на меня, потому что понимали нашу разницу в силе, но они не могли не вызвать себе самураев на подмогу...
– Да, это я понимаю. Зачем вы забрали вещи леди Мицуми?
Такеджи вытаращил на нее глаза в глубоком удивлении.
– Знаете, сколько стоит ночное платье, в которое вы одеты, Нами-сан?
– спросил он и, не дожидаясь ответа, назвал цену сам: - Тридцать тысяч рю, не меньше. У скупщиков за него тысяч пять получить можно. Остальные вещи не дешевле, а если взять в расчет драгоценности и меха, то постарайтесь представить, милая моя, какими сокровищами владеете. Зная свое бедственное положение, я подумал о том, что бросаться деньгами крайне глупо, и надеялся продержаться за счет этих вещей, пока не получу возможность обналичить часть банковского счета. Но они пригодились гораздо раньше, чем я думал.
– Да, повезло мне, - лучезарно улыбаясь, оборотница кивнула.
– Но что бы вы ни говорили, Такеджи-сан, я все равно обязательно разыщу леди Мицуми и компенсирую ей ущерб. Пусть даже она обругает меня и заявит, что вещи эти ей не нужны. Я сделаю это просто ради того, чтобы у вас, Такеджи-сан, не было памяти о том, что вы совершили преступление...
– Ты что, сумасшедшая?
– резко прервал ее болтовню ронин, и Кицунэ уставилась на него, удивленно хлопая глазами.
– Вроде не ребенок, а соображение и речь как у десятилетней маминой дочки!
Маленькая лиса обиженно насупилась, забралась под одеяло и улеглась, спиной к сердитому ронину. Сам дурак! Что такого особенного она сказала?
– Прости, не сдержался, - ронин тяжело вздохнул.
– Со временем начал забывать, что одних жизнь учит "правде" намного раньше, чем других. До инцидента с храмом Ветра и я ведь тоже запросто мог сделать что угодно, лишь бы мои руки и совесть остались чисты. Только хлебнув жизни настоящей, лишившись поддержки семьи и слуг, я понял как тяжела жизнь и как сложно прожить, ни в чем не запачкавшись. Кто добивается в жизни успеха? Добрый идеалист, готовый на все ради людей? Приведи хоть один-единственный пример из реальной жизни! А я приведу тебе другие примеры. Ты думаешь, генерал Тамоцу просто так, от нечего делать, сжег великий храм Ветра в стране Птиц? Он пытался быть милосердным с побежденными, отпустил по домам всех военнопленных и сделал налоговые послабления покоренной стране, но это было оценено как слабость. Ему отомстили бунтами, саботажем, убийствами наших солдат, бесконечными воплями о свободе. Ему пришлось поступить "не по-людски", и все сразу нормализовалось. А хорошую награду получил я за свой подвиг? Если бы я поступил тогда "не по-людски", то сейчас был бы генералом, а не отверженным изгоем.
– Вы жалеете, что спасли тех людей, Такеджи-сан?
– Нет. Это просто пример о том, как человечные и бесчеловечные поступки влияют на судьбу. Другие, менее человечные, получили награду, а я скатился в пропасть. Скажу прямо, тот удар... меня подкосил. Я начал думать о многом и... сильно изменился. Хочешь одну шокирующую правду? Только не пугайся. Знаешь, кем стал гордый и благородный капитан Такеджи? Я -- содержанец.
– Что?
– Кицунэ удивленно обернулась. Ей не показалось самоопределение Такеджи слишком уж страшным, но маленькая лиса почувствовала горечь от того, с каким внутренним надломом произнес бывший самурай это простое слово.