Эхо разрушенных судеб...
Шрифт:
– И о чём я только думала? – злилась на себя Аня.
– Как мне теперь трусы надевать? Там же всё мокро и липко…
Не успела она договорить, как сильные руки обняли её и прижали к горячему обнажённому торсу.
– Ань, не расстраивайся, пожалуйста, - тихо попросил мужчина, удобнее усаживаясь рядом с ней. – У меня есть салфетки и вода. Приведём тебя в порядок, и всё будет хорошо. Доедешь в сухих трусах…
Девушка недовольно засопела и ткнула его локтем в бок. Егор только засмеялся и крепче её обнял.
– Просто посиди рядом, - шепнул он и невесомо поцеловал её в макушку.
А у Ани снова защипало в глазах. Ну зачем эта показная нежность? Ей даже дышать
– Ты так сильно жалеешь об этом? – неожиданно прозвучал вопрос у неё над головой.
Девушка вздрогнула, но с ответом нашлась не сразу. Секс был потрясающий, но вот его последствия способны раздавить её сердце, не оставив ничего.
– Зачем тогда настояла? – повысил голос Егор. – Я ведь говорил, что не стоит. Помнишь, ты мне как-то сказала, что жалеешь, что спала со мной? Ну, после того раза, как я искал письма твоего отца.
Аня кивнула, проглотив горький всхлип, который готов был вырваться из груди.
– Я ещё ответил, что в следующий раз ты не пожалеешь. Именно эти слова заставляли меня тормозить каждый раз, когда мне срывало крышу от тебя. Я действительно хотел сделать так, чтобы ты не жалела…
Сердце сжалось до такой степени, что готово было разорваться. Она не знала, что сказать, не знала, как правильно донести свои мысли, чтобы он понял, что она не жалеет о сексе или вообще о том, что связано с ним, она жалеет о том, что он уйдёт, а она снова останется одна. Но если об этом сказать, то станет только хуже. Сейчас они оба могут сделать вид, что слова о любви во время оргазма ничего не значили, но потом для неё пути назад не будет. Она точно не выдержит его виноватого вида, когда он ей скажет, что не испытывает того же.
Поэтому, сделав глубокий вдох, Аня решилась сказать о другом. Ведь всё равно собиралась сказать, а сейчас эта тема была безопасней, чем тема их недоотношений.
– Я знаю, кто изнасиловал Марусю, - выпалила она.
Егор замер. В машине стало оглушительно тихо, казалось, даже птицы перестали петь в лесу. А может это у Ани от волнения уши заложило?
– Утром я разговаривала с мамой и Владом о том, что случилось с отцом и твоей сестрой. Они не хотели, чтобы я дальше копалась во всём этом, и из-за этого мы поссорились. А когда я решила тихонько уйти из квартиры, то услышала, как брат сказал маме, что ему звонил Семён Николаевич и требовал, чтобы мы с тобой угомонились и не копались в грязном белье.
Мужчина продолжал молчать, внимательно слушая каждое её слово. То, что он продолжал её обнимать, придавало ей сил и немного успокаивало.
– До меня только в тот момент дошло, о ком говорил Шевченко, и кто был зачинщиком расправы над папой. Я ведь его всю жизнь знала. Он мне всегда казался строгим, но справедливым. Это он помог Владу поступить в военное училище. И теперь я понимаю, почему. Он просто помогал нашей семье, чтобы они молчали о смерти папы, а ещё, чтобы Влад молчал о том, что его сын изнасиловал Марусю.
И тут, не сдержавшись, она зарыдала в голос. Её накрыло осознание, что Влад своим молчанием дважды предал папу. Он знал настоящее имя насильника и молчал, позволяя гнусным слухам об их отце распространяться по всему посёлку. Он не защищал семью, он защищал свою шкуру.
– Как после такого его простить? – рыдала Аня, вцепившись в Егора. – Как снова смотреть в глаза и не думать о том, какую роль он сыграл во всём этом?
– Я тоже не понимаю твоего брата, - тихо сказал мужчина. –
Поэтому я не знаю, как ответить на эти вопросы. Советчик из меня так себе. Но я помню, как ты отреагировала на то, что Влад знает насильника. Тогда я тебе пообещал, что просто поговорю с ним, чтобы постараться понять. Конечно, не факт, что он будет со мной говорить. Просто хочу попытаться. Но ты его родная сестра, твоё мнение куда важнее для него, чем мнение левого мужика, который когда-то был его соседом. Поговори с ним, вдруг ты сможешь принять его объяснения и со временем простить. Не сейчас. Дай немного времени вам обоим.Аня отрицательно замотала головой.
– Не руби с плеча. Без родных хреново. Просто поверь человеку, у которого их не осталось.
Девушка ещё сильнее заплакала. Теперь не только от жалости к себе и своей семье, но и от жалости к Егору.
– И я тоже знаю, кто изнасиловал мою сестру, - пару минут спустя заговорил Егор.
– Я утром был у Хитрюков. Они мне помогли понять, кто изнасиловал сестру. Я как раз собирался ехать к нему, когда позвонила ты.
Девушка подняла голову и недоверчиво уставилась на Егора. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Мужчина посмотрел на неё в ответ и грустно улыбнулся:
– Говорю же, верёвки из меня вьёшь…
Глава 46
– Собирай монатки. Мы уезжаем прямо сейчас! – услышал Костя, когда поднялся на крыльцо дома, в котором не был уже несколько лет.
– Ты задолбал меня! – послышался второй голос, более молодой, но так похожий на первый. – Я никуда не поеду. Я за эти два дня устал прятаться. Не хочу жить так всю жизнь. Я спать не могу, жрать не могу. Это невыносимо!
Послышались громкие торопливые шаги, и Костя отступил за угол дома. Сам не понял, почему это сделал.
– Куда ты собрался?! – заорал мужчина постарше.
– В ментовку! Главное, подальше от тебя!
Хлопнула входная дверь, и молодой рыжеволосый мужчина пробежал по дорожке к калитке. Костя хотел его окликнуть, но не успел, его отвлек женский голос, который послышался из окна за его спиной:
– Боже, Семён, у меня сердце разрывается…
Петренко замер. Какое-то нехорошее предчувствие зашевелилось под кожей.
– Ты должен сделать всё, чтобы он не оказался в тюрьме!
– Я пытаюсь, но ты видишь, какой он остолоп! Своей бараньей упёртостью они оба в тебя.
– Сёма, он мучается, как ты не понимаешь?! Мы его кое-как вытащили после смерти той девчонки, за которой он хвостом ходил. Ты вспомни, как он убивался, как он страдал! А ведь он её даже не убивал!
У Кости сердце ухнуло вниз.
– Ты бы мог ещё тогда облегчить его страдания, сказав, что он не убийца. Нет же, ты повёз его к какому-то своему психологу, чтобы он вправил ему мозги, - продолжила женщина.
– Я не виноват в том, что он сейчас грохнул двух баб!
– Виноват, Семён! Только ты и виноват. Если бы ты тогда сказал ему правду, он бы не считал себя убийцей на протяжении двадцати пяти лет!
Раздражённый мужской рык заставил Костю вздрогнуть, казалось, что звук пронёсся прямо у него над головой, хотя до окна было пару метров.
– Что, по-твоему, я должен ему сказать?! Что он трахнул девку и отрубился, а я случайно набрёл на них, когда она зарёванная и помятая собиралась идти домой и рассказать всё своему папаше, и что я задушил её, чтобы прикрыть его пьяную кобелиную задницу?!
Петренко зажмурился, пытаясь осознать услышанное. У него даже ноги подкосились. Сука, да когда же это кончится? В этой ненормальной семейке когда-нибудь закончатся скелеты в шкафу?