Ее зовут Тень
Шрифт:
«Кисик», явно знакомый с женскими «минутками» и знающий, во что может превратиться это «быстренько», с философским спокойствием поставил бокал прямо на землю, с кряхтением выпрямился и небрежно махнул рукой в сторону сада. Магиня понятливо кивнула и, шаркая спадающими домашними туфлями с открытыми задниками, на которые морок не распространился, подбежала к воротам, приоткрыла их и втянула меня на территорию поместья.
Под каблуками моих сапог захрустел гравий. Надо же, какой приятный и мирный звук! Жаль, что возле моего уставленный кувшинами и тарелками. Тьма с интересом вытянула шею в его сторону и засопела с явным одобрением, откровенно желая поближе познакомиться с теми продуктами, что неспешно катятся к нам по хрустящему гравийному покрытию дорожки. Ну до чего приятный звук! Может, дома полы камушками посыпать?
Небрежным движением руки отослав слугу восвояси,
— Не думаю, что это хорошая идея — использовать тебя в качестве подопытного кролика. Пойми, это может быть опасно для жизни.
— Может, — спокойно согласилась я, скармливая Тьме кусочек сыра. Вино было, без сомнения, жутко дорогим, но каким-то уж слишком концентрированным, насыщенным крепким, поэтому я предпочла после первого же глотка оставить бокал и перенести свое внимание на блюдо со сладостями, вернее, шедеврами кондитерского искусства, радующими и глаз, и желудок. — Но мне на шею вешают какой-то сомнительный заказ, и пара грязных магических штучек в арсенале мне не помешает.
— Они не грязные! — взвилась Цвертина, относящаяся к своим чародейским экспериментам как к обожаемым детям. — Они просто… просто…
— Просто необычные, — подсказала я, оставаясь при своём мнении. — Нетипичные. Особенные.
— Вот-вот, особенные! — возрадовалась она, видимо, сама долго не могла подобрать подходящего определения своимм «детишкам».
— Эти особенные могут спасти мне жизнь, — тихо заметила я.
— А могут и погубить ее, — так же глухо отозвалась магиня. — Мне бы не хотелось узнать, что тебе оторвало голову при попытке активизировать какое-нибудь нелицензированное заклинание.
— Я в завещании напишу, чтобы тебе никто ничего не говорил, — успокоила ее я, чувствуя, что Цвертина начинает сдаваться. Но девушка решила потрепыхаться еще немного и капризно надула губы:
— Это не смешно! Думаешь, я не узнаю обо всем из утренних газет?!
«Что-то мне подсказывает, что если я и помру от твоего заклинания, то это случится далеко от Каленары и никто из столичных писак-репортеров не пронюхает об этом», — подумала я. Тьма, всегда старавшаяся пресекать мои мысли о смерти, видимо считая, что они вредят моему и без того расшатанному рассудку, неодобрительно покосилась в мою сторону и разразилась потоком возмущенных мыслей. Я ответила ей несколькими успокаивающими импульсами и, дабы не нервировать демона, поспешно задумалась о рецепте, по которому было приготовлено дивное печенье. А и впрямь, интересно, что в него добавляет кондитер?
Окончательно сломил Цвертинино сопротивление «кисик», начавший демонстративно прогуливаться в непосредственной близости от лавки, на которой мы сидели. Магиня тревожно вздохнула, завозилась, потом пристально взглянула мне в лицо:
— Ты уверена, что хочешь рискнуть?
— Естественно, — пожала я плечами. — Иначе я не стала бы тебя разыскивать.
— Ой, смотри, — покачала она головой, внимательно следя за маневрами своего кисика. — Потом не жалуйся, если что.
— Не буду, — искренне пообещала я, вставая. — Ты к вечеру дома будешь? Я часикам к десяти забегу, идет?
— Идет, — рассеянно отозвалась магиня, уже переключившая свое внимание на другой объект и зазывно улыбавшаяся ему из-под сияющего на солнце рыжего плаща волос. Я кивнула ей, махнула рукой «кисику» и поспешила ретироваться сама, не дожидаясь, пока меня вежливо и настойчиво попросят вон.
Кроме нелицензированных Цвертининых заклинаний я решила обзавестись еще парой вполне законных предметов и направила свои стопы в сторону одной из многочисленных лавок. Сие место, правда, отличалось довольно специфическим ассортиментом и еще более специфическими ценами, вызывающими оторопь у каждого явившегося сюда случайно или впервые. Я, помнится, в первое свое посещение этого довольно известного в определенных кругах заведения вылетела из него быстрее эльфийской стрелы, клятвенно обещая себе никогда в жизни больше не переступать порога этой бессовестной обираловки. Но неизменное качество предлагаемых товаров и их необычность вскоре заставили меня забыть о поспешном решении и сделали одной из постоянных клиенток лавочки «Искры и пламя».
Дверь тихо скрипнула. Был бы здесь Каррэн, уж он-то сумел бы войти совершенно бесшумно, подумалось мне, пока я аккуратно притворяла дверь и щурилась, привыкая к царящему в лавке полумраку.
— Тэмм
Тень? Рад, рад, очень рад! Давненько вы к нам не заглядывали! — зачастил высокий, чуть хрипловатый голос, и из-за прилавка шустро выбежал низенький тучный приказчик, на ходу поправляя короткий, едва не лопающийся по швам жилет и сияя обворожительнейшей из улыбок. Я невольно улыбнулась в ответ. Проигнорировать такой душевный порыв просто невозможно, даже если он навеян всего лишь обычной торгашеской вежливостью и желанием побольше слупить с развесившей уши клиентки. Даже Тьма прищурила глаза и вполне дружелюбно дернула хвостом, решив не осчастливливать приказчика своей коронной ухмылкой в четыре десятка идеально белых и острых клыков.— Что я могу предложить благороднейшей госпоже, знающей толк в магии и искушенной в боевых искусствах? Наши товары отвечают самым взыскательным требованиям и удовлетворяют все желания клиента! — единым духом выпалил приказчик, глядя на меня восхищенными, чуть заплывшими глазками. Я слегка поморщилась. Не люблю переизбыток изящной словесности — это навевает довольно неприятные воспоминания о торжественных приемах у знати, на которых мне довелось побывать в качестве телохранительницы милордов графьев, князьев и прочей высокородной шушеры. Аристократские празднества оставили после себя самое неблагоприятное впечатление, во всяком случае у меня, и я нисколько не стремилась ни попасть на них вновь, ни вспоминать о творящемся там высокопарном разврате.
— А что есть новенького? — вопросом на вопрос ответила я, оглядываясь. Новенького я уже заметила немало, и теперь с нетерпением ждала явления еще более необычных и примечательных предметов. И приказчик не разочаровал. У меня уже глаза разбегались, стремясь рассмотреть все и сразу, а он выкладывал и выкладывал на прилавок новые необычные магические побрякушки. Их было столько, что я бы уже не удивилась, увидев среди все растущей кучи достопамятные кристаллы легкой победы. Разумеется, их там не оказалось (на то она и государственная тайна, чтобы не продаваться в каждой лавчонке), но и того, что услужливый приказчик разложил передо мной, хватило с лихвой, чтобы расстаться с большей частью аванса и вздохами сожаления проводить то, на что денег было уже откровенно жалко. Тьма, не дождавшись окончания торгов, задремала в углу, свернувшись клубочком и сунув голову под крыло. Она прекрасно чувствовала мои мысли и улавливала малейшее их изменение, так что могла вполне спокойно спать — любое событие, отрицательное или положительное, находящее отклик в моей душе, тут же разбудило бы демона и заставило ее предпринять адекватные действия.
Из «Искр и пламени» я вышла часа через два. Плечо оттягивала сумка, набитая магическими побрякушками, а вот карманы и кошелек были очень облегчены и потому не радовали своей пустотой. Выспавшаяся и вполне довольная жизнью Тьма порхала над моей головой, бросаясь обрывками счастливых мыслей и изредка щерясь на прохожих, если ей казалось, что они обращают на меня уж слишком пристальное внимание. Люди от ее улыбчивого оскала просто шарахались, я даже со смехом бросила в вонато ироничной мыслью: если она не прекратит так откровенно распугивать народ, то ее хозяйка в конце концов останется старой девой. Тьма насупилась и разразилась потоком непередаваемых ассоциаций, ясно показывающих, сколь невысокого она мнения о всех особях мужского пола. Я хмыкнула. Собственница-вонато откровенно ревновала меня ко всем друзьям, знакомым и клиентам, а уж тех, с кем у меня завязывались амурные отношения, вообще на дух не переносила. Она чувствовала свою зависимость от меня и старалась свести на нет возможные факторы риска, явно опасаясь, что в один далеко не прекрасный день я влюблюсь так, что смогу в угоду возлюбленному прогнать или даже убить ее. Глупенькая! Никакой мужчина не заменит демона, ставшего уже просто частью меня, такой же привычной и безусловной, как руки, ноги и голова.
Тьма, почувствовав и расшифровав мои мысли, счастливо ухмыльнулась. Какой-то маг, неторопливо шествующий рядом, глянул на ее клычки, здорово переменился в лице и, подхватив подол роскошной мантии с серебряным шитьем, со всех ног бросился через улицу, стремясь отгородиться от нас с Тьмой потоком карет, повозок и всадников. Вонато, восторжествовав так откровенно, словно ей успешно удалось изгнать претендента на мою руку и сердце, зашипела ему вслед явные скабрезности. Я кое-как задавила душащий меня смех, от греха подальше взяла демона на руки и успокаивающе провела кончиками пальцев по жесткой чешуе под нижней челюстью. Тьма блаженно сощурилась и вздохнула, явно уверившись, что хотя бы в данный момент она для меня важнее всех мужчин, вместе взятых.