Чтение онлайн

– Да какие уж тут обиды… Однако вы со мной знакомы, сколь бы короткой ни была наша встреча. Почему вы солгали судье?

– Это была ложь? Это просто не показалось мне важным. Не так, как сейчас, когда я член жюри, а вы адвокат по этому делу. Это означает, что нам не следует встречаться или разговаривать, – сказала Сэнди.

На этих ее словах между нами повис вопрос – словно лампа, свисающая с потолка и создающая в центре стола световой ореол. Я позволил этому вопросу некоторое время потрепыхаться на ветру, пока откидывался на спинку стула и решал, хочу ли я его задать.

Сэнди была достаточно умна, чтобы понять, о чем речь. Она сама напросилась на этот вопрос. Я просто чувствовал, как он

качнулся в ее сторону. Она могла задать его с точно таким же успехом, что и я. И в тот момент мне показалось, что сейчас Сэнди так и сделает. Я заметил это по улыбке, появившейся в уголках ее красных губ.

Я решил, что будет вежливей, если я сам проявлю инициативу.

– Сэнди, вы не против заработать немного деньжат?

Она поджала губы, и ее взгляд метнулся ко мне и выжидающе остановился на моем лице, как на барабанах игрального автомата.

– Я нахожусь в уникальном положении, позволяющем изменить исход этого судебного процесса, – заметила Сэнди.

– В Алабаме обвинительный вердикт по делам, предусматривающим высшую меру наказания, должен быть вынесен большинством как минимум в десять присяжных заседателей. Одного голоса в пользу невиновности недостаточно.

– Один – это уже что-то, – заметила она.

– Ну да, конечно. И сколько же может стоить нечто подобное?

Сэнди ненадолго задумалась. Она не хотела назначать слишком высокую цену, но и не хотела продавать себя слишком дешево. Все-таки это было преступлением. Тяжким преступлением. Если ее разоблачат и осудят, это повлечет за собой серьезный тюремный срок. Подобный риск требовал соответствующего вознаграждения.

– Двадцать тысяч долларов, – наконец объявила она.

– О, я думаю, мы можем предложить кое-что получше… Скажите, вам нравятся диснеевские персонажи?

Глава 41

Блок

Блок остановила машину на другой стороне улицы, напротив управления шерифа. Перед зданием выстроилась шеренга патрульных машин, сверкающих в свете уличных фонарей.

Прежде чем что-либо предпринять, она как следует все обдумала.

У ее следующего шага было несколько возможных последствий. Попытка бросить шерифу в лицо даже подкрепленные доказательствами обвинения в препятствовании правосудию, лжесвидетельстве и многом другом могла закончится по-всякому – в том числе вкривь и вкось. Человек, сидящий в таком глубоком колодце, перелезет через груду мертвых тел, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на солнце. Правда, не исключалась вероятность и того, что шериф поднимет руки вверх, включит голову и согласится дать показания в качестве свидетеля против Корна. На это Блок и возлагала свои надежды. На то, что в нем еще оставался какой-то тлеющий уголек доброты, который она могла бы раздуть в пламя, способное спалить дом Корна дотла. И лучше было проделать это в одиночку. Блок некогда служила в полиции, так что знала, как разговаривать с копами.

Выйдя из машины, она перешла через улицу и увидела, как из здания вышли двое копов, которые направились к одной из патрульных машин. Этих ребят она еще ни разу не видела. Ночная смена. Что-то в их облике показалось ей необычным, но сначала Блок не могла понять, что именно.

А потом до нее дошло. У обоих патрульных на правом бицепсе были черные повязки.

Проходя мимо них, якобы по пути ко входу в дежурку, она спросила:

– Здрасьте, а зачем эти черные повязки?

– В знак траура, – ответил ей один из патрульных. – Жена шерифа долгое время болела. Рак. Она умерла прошлой ночью.

– Господи, а я и не знала… Случайно вот оказалась в городе и решила заглянуть к нему. Шериф там? Когда-то давно мы работали вместе, –

сказала Блок.

Оба патрульных остановились и нацелились на нее взглядами, примечая, как она стоит: спина прямая, большой палец за поясом, голова высоко поднята, непринужденно общаясь с ними.

– А где вы служили вместе? – поинтересовался один из парней в форме.

– Я тогда работала во втором райотделе в Мобиле. Один хрен, который удрал из-под залога, устроил вооруженное ограбление на моей территории, а потом свалил сюда. Ломакс хотел найти его до того, как у него кончится бабло и ему взбредет в голову грабить людей здесь. В итоге мы его поймали. Ну, Ломакс поймал.

Они внимательно выслушали все, что она сказала. В Мобиле было более четырехсот полицейских, и никто не знал их всех до единого. Блок говорила как настоящий коп. Она не стала уточнять, что она бывший коп, готовящийся взять Ломакса за задницу.

– Ну да, это похоже на Колта… В любом случае сейчас его здесь нет. Он наверняка дома.

– Жаль, я хотела бы выразить ему свои соболезнования, – сокрушенно произнесла Блок.

– Мы можем передать. Я уверен, что…

– Лично. Иначе это было бы невоспитанно с моей стороны, – добавила она.

Патрульные переглянулись, пожали плечами, и один из них начал объяснять дорогу. Блок поблагодарила их. Они полностью купились на ее манеру держаться, и даже если у них и оставались какие-то сомнения касательно Блок, то они думали, что, даже если они ошибаются, шериф легко справится с женщиной.

На подобное заблуждение Блок и рассчитывала.

Вернувшись в машину, она ввела полученный адрес в спутниковый навигатор, однако результатом поиска оказался лишь примерно очерченный район к северу от города. Блок тронула машину с места, сказав себе, что все равно найдет нужное место. Владения шерифа располагались в нескольких сотнях ярдов к югу от Девил-крик – Дьявольского ручья – узенькой быстрой речки, впадавшей в реку Локсахатчи.

Когда красный значок, обозначающий конец маршрута, уже появился на экране навигатора, дорога из двухполосной превратилась в однополосную, а слева она увидела просвет между деревьями. Вбок отходила грунтовка с почтовым ящиком на правой обочине. Блок остановила машину и сдала назад. На почтовом ящике белой краской было написано имя.

«Ломакс».

Проехав задним ходом еще десять футов, она свернула на уходящую от шоссе колею. Фары у нее уже были переключены на дальний свет, но он все равно не мог пробиться сквозь деревья. Колея резко поворачивала то влево, то вправо, огибая большие дубы, так что ее поле зрения простиралось только до следующего поворота – обычно не более пятидесяти футов или около того. А затем, без всякого предупреждения, грунтовая дорога выпрямилась, и перед Блок возникло что-то вроде старого дома в колониальном стиле. И все же выглядел он слишком уж аккуратным и чистеньким, чтобы быть чем-то иным, кроме нового дома, построенного в старом стиле. Был он белым, с большой террасой по периметру. Подъехав к нему, Блок припарковалась рядом с патрульной машиной шерифа.

Когда она вышла из машины, до нее донеслись звуки сверчков и цикад, поющих свои полуночные любовные песни.

Земля была вся изрыта колесами. Недавно здесь стояло очень много машин. Оглядевшись, Блок увидела повсюду на траве следы шин, некоторые даже вели за дом. Внутри горел свет. По крайней мере, на первом этаже. Вероятно, на кухне и в гостиной. Блок поймала себя на том, что поднимается на террасу, громко стуча ботинками по доскам ступенек, чтобы ее появление не стало неожиданностью. Это было бы неразумно в этом городке, в доме, стоящем особняком от остальных. Особенно ночью. Особенно, когда его хозяин вооружен. И особенно – когда ему нужен лишь совсем небольшой повод, чтобы разрядить дробовик тебе в лицо.